Орда начала догонять панцирников, в воздухе запели стрелы. Арнорцы, оборачиваясь на скаку, били в ответ из луков и арбалетов. Раненые с обеих сторон падали в пожухлую осеннюю траву, находя свою смерть под копытами бешено несущейся лавины степных лошадей. Однако тел в бело-голубых плащах оставалось в траве совсем немного, явно не пропорционально количеству выпущенных кочевниками стрел. Бартон успел позаботиться и об этом. Каждый воин в армии союзников получил кевларовый бронежилет. Воодушевленные успехом кочевники забыли об осторожности. Спины врага маячили перед ними, каждый из лихих степных воинов жаждал драки, хотел показать остальным свою молодецкую удаль. А бело-голубые плащи заманивали, заманивали их все дальше и дальше… Арнорская конница перестала держать строй, рассыпалась цепью вдоль горизонта, развевающиеся по ветру плащи дразнили кочевников — и закрывали обзор. Внезапно растянувшиеся по фронту панцирники сомкнулись в несколько небольших групп. А в разрывах между группами блеснула сталь. Тридцать шесть тысяч гномов, разделившихся на девять отрядов, именуемых на гномьем языке «хирд», непоколебимой стеной встали на пути степной конницы. Строй хирда был похож на римский легион — такая же непробиваемая стена щитов, но еще, к тому же, ощетинившаяся двойным гребнем копейных лезвий. В середине хирда было небольшое свободное пространство, где уставшие воины могли передохнуть, сюда же утаскивали раненых. На этот раз внутри каждого из девяти хирдов находились два «виллиса». Машины были защищены наскоро приваренными к корпусам стальными щитами, а на пулеметной стойке каждого «виллиса» был установлен авиационный шестиствольный пулемет «миниган». Ящики с патронами были уложены в кузове один на другой, так что стрелок стоял на верхнем ящике на коленях. Кочевники увидели гномов слишком поздно, чтобы остановиться.
Лошади передних рядов заплясали, пытаясь затормозить, шарахнулись в стороны, но мчащиеся следом напирали, тесня передние ряды прямо на сверкающие копья хирда. Боевой клич гномов был оглушительным. «Хазад аимену!!!» Этот рев, вырвавшийся из тысяч луженых гномьих глоток, был слышен даже в Минас-Аноре. Сдвоенная молния опоясала каждый хирд — гномы одновременно ударили своими длинными копьями вперед и вверх.
Передние ряды кочевников в натуре узнали, что чувствует шашлык, когда его насаживают на шампур. А задние продолжали напирать, не в силах вовремя остановиться, разгоряченные яростной погоней; и снова и снова звучал над полем громовой вопль: «Хазад аимену — Гномы на вас!!!». А поверх голов широкоплечих, но низкорослых воинов подземного мира длинными очередями били по кочевниками «миниганы», и алые огненные струи хлестали по толпе степняков, как вода из брандспойта. Над головами кочевников послышался грохочущий рев вертолетных моторов. Ми-24 вносили свой вклад в побоище, пулеметными очередями подгоняя кочевников прямо на безжалостно разящие копья гномов. Крабоиды, сопровождавшие конницу, начали стрелять по вертолетам.
Ми-24 ответили противотанковыми ракетами. Гномы наседали на кочевников, пытаясь окружить их и замкнуть кольцо. Крабоиды не могли им помочь — они увлеченно отстреливались от вертолетов. Из вражеского лагеря в руинах Осгилиата на выручку стартовали несколько десятков летающих крабоидов. Но Бартон предвидел и это. На полпути их перехватила барражировавшая немного южнее эскадрилья Су-27. Гномы так прищемили хвост кочевникам, что те уже и не помышляли о преследовании арнорских панцирников, мечтая лишь унести ноги. Битва как бы разделилась: местные жители дрались с местными, а пришельцы — с пришельцами, не помогая друг другу. И та, и другая сторона несли потери — уже пять Ми-24 были повреждены, два сбиты, их экипажи сумели добраться до одного из хирдов и спрятаться в его середине.