Древний свет полностью

— Я проведу конференцию для представителей ЭВВ примерно через час, — сказала я. Пункт связи будет, пожалуй, довольно уединенным местом. Или уединенным настолько, насколько это возможно в Ста Тысячах.

— Когда вы ожидаете развития событий? — упорствовал он. — Мне известно, что некоторые другие ЭВВ послали людей в другое портовое поселение… в Морврен, не так ли? Это там, где…

— Надеюсь, они знают, что это лучше, чем на сушу. Земля — это табу, — сказала я. Мне не без усилия удалось воздержаться и не высмеять этого Мехмета Лутайю. Но не было смысла вымещать на нем напряжение.

— Представитель, не сочтете ли вы это неуместным: Силы вторжения используют здесь вездеходный транспорт, и у меня есть голографические снимки, поддающиеся проверке. У этих людей на их территории есть техника с Земли, хотят они того или нет.

Ответить на это было нелегко.

— Мы увидимся через час, — повторила я.

Не имея большего желания, чем избавиться от него, я повернулась и пошла обратно в Дом-источник. Пробираться сквозь толпу было непросто. Во внутренних комнатах находилось несколько ортеанцев из хайек — Джадур Анжади поднял бокал в дружеском привете, когда я проходила мимо одной такой комнаты, и я подумала: «Это не добавит С'арант популярности…»

От напряжения я ощущала тяжесть в желудке, столь сильную, что она причиняла мне мучение. Я чувствовала себя так, будто от одного прикосновения могла зазвенеть, как бокал для вина, как скрипичная струна, настроенная на невыносимую высоту тона. Худшие сценарии: Дуг взят в заложники, сразу убит. Отчаянно ища утешение, я думала: «Он профессионал, он делал подобное и прежде, он помнит о риске… ах, мы все так делаем. И это не помогает».

У входа в зал Источника я остановилась. Под куполом, возле горловины Источника, стояли женщина и мужчина; она с неопрятной алой гривой и в зеленой мантии с вырезом на спине, ниспадающей к сильно выгнутым ступням, и он, тонкий и высокий, в коричневой мантии, обернутой вокруг ребристого туловища и не скрывавшего его живота со складкой: то была брюшная сумка существа яйценосного биологического вида. Кассирур Альмадхера и Тетмет, уроженец Топей, беседовавшие друг с другом. Внезапно я ощутила себя совершенно чужой им.

А почему? Потому что Командующая Мендес не глупа; она ставит меня в такое затруднительное положение, когда я несу ответственность за действия «ПанОкеании», но не имею над нею власти. А это создает дистанцию между мною и ортеанцами.

— Приветствую вас, — сказала я, входя в зал Источника. — Есть ли новости?

Она сочувственно улыбнулась.

— Мы ждем. С'арант , мне уже почти хочется, чтобы мы действовали как хайек и взяли бы ваши устройства для связи — так бы дело шло быстрее.

Уроженец Топей Тетмет ничего не сказал. Его молчаливость казалась не недостатком, а естественным свойством.

— Касабаарде обладает некоторой духовной властью на Побережье, — продолжила Кассирур Альмадхера, — если не светской. Помогите мне убедить Т'Ан а уроженца Топей в том, что Башня должна выразить свое неодобрение и повлиять на отношение других хайек к Анжади. Я ответила:

— Мне понятно стремление Чародея сохранять нейтралитет. — Внезапно в моем сознании возник образ белого города к западу от нас, Таткаэра, лежащего под летним солнцем, и вспомнилось, как восемь лет назад он отправил в изгнание амари Рурик Орландис. При всех ее воспоминаниях она все-таки Рурик.

— Чародей ничего не говорил вам об этом? — спросила я уроженца Топей.

Зелено-золотые глаза Тетмета затуманились мигательными перепонками. Если бы я не знала о его преданности Башне, то приняла бы это за неодобрение.

— Сообщение Чародея было направлено в зиирам , чтобы отговорить хайек от войны.

— Да не замедлит Она это сделать.

Модуляцией голоса Кассирур подразумевала «Богиню», но я вздрогнула; мне послышалось просто: «она» — это Чародей в Башне. Меня выручило то, что зазвенел мой наручный коммуникатор, подавая сигнал о необходимости конфиденциального сеанса, который мог быть проведен только через один из больших головизоров в пункте связи.

— Я поговорю с вами позднее, — сказала я. Уходя, я оглянулась. Ортеанка и абориген: она — средних лет, с алой гривой и неопрятна, он — гладкий, темнокожий и худой. Память говорит мне, что один из них — детище другого, поскольку, что бы мы ни говорили о телестре и хайек Побережья, именно народ Тетмета обладает первичными правами на Орте. Сквозь прорезь в крыше на них обоих падал белый свет.