Проход вывел нас на площадь, запруженную толпой ортеанцев из Свободного порта. Над их головами я мельком увидела полукруглые арки дверей дворца Морских маршалов. Толпа находилась в постоянном движении, прибывали и отбывали мужчины и женщины: в дальнем углу площади вскидывали головы и громко трубили
— Хассие, наверное, во дворце, если только он здесь, — заметил Блейз и добавил с перекошенной из-за шрамов ухмылкой: — Когда начнется сражение, наш
Громкие голоса звенели у нас в ушах: ортеанцы кого-то звали и кричали. Утреннее солнце отражалось от светлых стен. Площадь окружали двух— и трехэтажные здания без окон, имевшие, однако, на верхних этажах прорези-бойницы. Когда мы пробирались сквозь толпу, я подыскивала слова и наконец возразила:
— Блейз, это не
Его глаза, смотревшие на меня, были по-неземному чужими. Он не страшится умереть здесь, да и как бы он мог, помня другие смерти и рождения… но для меня это не есть нечто реальное. Реальность для меня — тошнота, слабость, страх, лишающий способности к действию. Я могу вызвать орнитоптер, могу вызвать его
— Вон Хассие Рейхалин, — показала я на террасу с низкими ступенями, окружавшую дворец Морских маршалов. Там вместе с тремя или четырьмя другими мужчинами и женщинами стоял высокий мужчина со светлой гривой, его пальцы, украшенные золотыми пуговками, поблескивали, когда он, жестикулируя, отдавал приказания. Увидев нас, он нахмурился.
—
— Неизбежная необходимость,
— Устройства связи, — сказал Хассие Андрете. Он искоса взглянул вверх, на солнце, когда над головами проскользнул «челнок», бросив тень на заполненную толпой площадь. — Это наверняка так,
Блейз вставил:
— Это не вся их сила. Что скажут другие?
Черногривый мужчина в мантиях жителя Свободного порта сказал:
— Они по-прежнему в островах,
— А нападение?
— Идет сражение на Самом Южном, на Малом Морврене и вокруг Ворот Шпиля. Пожары на Малом Морврене нет возможности потушить. — Черногривый ортеанец повернулся ко мне: —
— Мы не станем вмешиваться в Морврене — ни на чьей стороне.
Одна из ортеанок хихикнула. Ее грива, зачесанная наверх, образовывала плюмаж на голове и была заплетена на спине — одна из всадниц с севера, из Пейр-Дадени. С некоторой насмешкой она сказала:
— Доверять
Донеслось эхо чьего-то крика. Я взглянула вверх и увидела на крыше над нами ортеанца, приникшего к низкой стенке. Он снова закричал, указывая куда-то рукой, и хотя я не разбирала слов, но его настойчивость заставила меня похолодеть.
— Кавет! Зилтар! — подозвал к себе двоих из Гвардии Морского маршала Хассие Андрете и быстро отдал им серию распоряжений.
— Вызовите ваших людей, — сказал мне Блейз Медуэнин. Площадь быстро пустела, ортеанцы расходились колоннами по широким улицам острова. Невдалеке, вращаясь, поскрипывали лопасти ветряной мельницы; и сквозь этот звук мне были слышны какие-то бессвязные крики. Не приближаются ли они? Ветер с моря отнес крики в сторону, и трудно было что-либо сказать.
— Блейз…
— Делать нечего, — сказал ортеанец со шрамами. — Пойдите и говорите с
— Это несправедливо! — Ко мне вернулось некоторое самообладание. — Я не могу… я не… отдам Миротворческим силам приказа на вмешательство. Я постараюсь вступить в контакт с ортеанцами из
— О Мать-Солнце! — Он выругался. Потом сошел вниз по ступеням дворца, пристально поглядывая на улицы. Утреннее солнце ярко освещало запыленную серебристо-желтую спутанную гриву, что тянулась вдоль его позвоночника.