Древний свет полностью

— Могу вам сказать, что продолжается и что ничего доброго в этом нет, — ответила я, имея в виду полученные от Кори дополнения. Я включила канал, на котором должны были находиться агентства ЭВВ и который контролировала Служба безопасности орбитальной станции, и остановилась, увидев знакомое лицо:

«Я говорю с вами с Северного Прочного, самого большого острова поселения Свободный порт на северном континенте».

Висконти стояла возле закругляющейся стены, в тени флюгеров, мимо сновали ортеанцы, некоторые — в коричневых мантиях служителей Домов-источников. У нее был тот сутулый вид, какой возникает при долгих наблюдениях за небом, но говорила она ясно:

«За последние два часа ситуация здесь сильно ухудшилась. Враждебные корабли джат-рай, оставшиеся от основного флота, курсируют по проливам между островами. Мои попытки установить контакт с атакующими силами не удались. Я лично видела перестрелки с использованием средств примитивной технологии. Вот это — стрела, выпущенная из арбалета…»

Она протянула руку. На ее ладони лежала металлическая стрела с зубчатым наконечником: черная железная стрела.

«…а вот рана, какую она оставляет».

Камера показала, как она отошла назад, прошла вдоль стены до того места, где под ней лежали трое или четверо ортеанцев. Она присела на корточки возле мужчины со светлой гривой. Он лежал спиной к камере, забрызганный кровью, похожей на черную краску. То, что я сперва приняла за вырванную часть тела, было оперением стрелы, глубоко вонзившейся и торчавшей на ширину ладони из его позвоночника.

— Замечательный выстрел, — сказал Лутайя, с рассеянным видом подавая мне чашу с куру . Чувство голода у меня почему-то исчезло.

«Примерно в семидесяти милях к востоку от того места, где я сейчас нахожусь, соединяются главные силы флота Пустынного Побережья. Вероятно, это подготовка к полномасштабному вторжению…»

—  Это не говорит нам ничего такого, чего мы не знаем. — Я продолжила просмотр других передач.

— Рассчитываю получать что-нибудь каждые два часа, — сказал он. — Мы не только отправляем экспресс-сообщения с беспилотными сверхсветовыми кораблями во Внутренние Миры. Большинство из нас передает материалы напрямую в ЭВВ на Тьерри, Пармитере и Алеп-Девять.

«И вы думаете, что для вас стоящее дело околачиваться возле представителя Компании и посла правительства… Ну что же, кто знает? — подумала я. — Может быть, вы и правы. Следующие три-четыре часа станут решающими».

Лутайя ушел, и я связалась с Кумиэлом, чтобы справиться, заправлен ли топливом и готов ли к вылету «челнок» YV9. Отключив связь, я стояла в этой небольшой, жаркой комнате — наполовину земной и наполовину ортеанской, с приколотыми на стены распечатками данных вместе с древними ленточными знаменами цветов телестре Арентине, — и меня охватил озноб, страх, от которого у меня похолодели руки и затошнило. Восемь лет назад я необдуманно бросилась в такие дела, от которых у меня теперь замирает сердце, ввязалась в них, не имея понятия о том, какой катастрофой это может закончиться. «Макс , — подумала я, внезапно устыдившись того, что так давно о нем не вспоминала. — Есть вещи, от которых невозможно оправиться» , а потом поняла, что все еще стремлюсь к этому чувству, которое не переполняет, как прежде…

Не имея желания заниматься слишком дотошным анализом всего этого, я прошла в другую комнату, намереваясь поговорить с Дугги, с Патри Шанатару и, конечно, с Рурик…

— Я восхищен воинами ваших телестре , — льстиво сказал Патри. Я нашла его с Дугги и Халом во внутреннем дворике — то есть именно там, где ниже всего вероятность того, что тебя подслушивают. «Темнокожий, гладкий харантишец с гривой, ниспадающей неопрятными завитками, хрупкая, напоминающая птичью, фигура Халтерна Бет'ру-элена с бекамиловым пледом на коленях и вежливое самообладание Дугги — почти братья, — подумалось мне. — Разного происхождения, но между ними есть какое-то несомненное родство».

— Если бы это было сражение на равных, то, думаю, большое число телестре … — Патри помолчал, а затем добавил: — …в конечном счете. На борту флота джатов нас было значительное число.

Когда я села рядом с ним, Хал смотрел на харантишца с вежливой неприязнью. Старая преданность умирает с трудом: Патри по-прежнему оставался уроженцем Кель Харантиша…