Древний свет полностью

Она остановилась в дверях, повернув ко мне голову; падавшее снаружи солнце делало ее блестящим черным силуэтом. Ее лицо было в тени. Минувшие десять лет лежали на ней тяжелым бременем: она теперь не Т'Ан Командующая или Т'Ан Мелкати, выбранная на большой Площади ниже Цитадели, здесь, в белом городе, в Таткаэре.

— Я не собираюсь быть здесь долго. Говорила я и с Т'АнСутаи-телестре . С Нелумом Сантилом Римнитом… — Она усмехнулась. В усмешке промелькнуло нечто вроде удивления. Повернувшись, чтобы выйти за дверь, она указала мне на поднос с вином из зиира и керамическими бокалами. — Возьмите это, если хотите. Мне нужно выпить, не знаю, как вам.

— Но…

К тому времени как я вынесла поднос на столик во внутреннем дворе, темнокожая ортеанка уселась там в тени зику и не обращала никакого явного внимания на стоявшего рядом с нею уроженца Топей.

— …лежит ответственность; вам никогда нельзя покидать Башню! Что если вас убьют?

— У меня в Башне все-таки есть ученики. — Рурик Чародей подняла голову, внимательно посмотрела на окна верхнего этажа, на небо в дневных звездах, и мигательные перепонки неспешно прикрыли ее желтые глаза. Она прислонилась спиной к стволу зику . Немного отросшая грива, отброшенная назад со лба, открыла сморщенный шрам клейма изгнания.

Словно почувствовав мой взгляд, она улыбнулась, и глаза ее прояснились.

— Вы думаете, я сошла с ума, придя сюда? Маленький аширен и л'ри-ан не знают меня, а в городе я всегда ношу маску. Вашим С'аранти , конечно же, все равно, кто я. — Она сделала своей единственной рукой приглашающий жест, и я села напротив. — Есть ли здесь, в Резиденции, кто-нибудь, кто мог бы меня беспокоить?

Думая вслух, я сказала:

— Патри Шанатару из Харантиша, но, думаю, он никогда не встречался с вами… и не слышал о вас. Потом… Рурик, здесь Хал, Халтерн Бет'ру-элен.

Уроженец Топей посмотрел на нее чрезвычайно недвусмысленным взглядом, означавшим «Что я говорил», какого я никогда не видела прежде у этого ортеанца. Он повернулся к нам спиной, внимательно глядя на арочный вход во внутренний дворик, и в каждой части его похожего на скелет тела угадывалось осуждение. Рурик стала разливать вино из зиира . Выражение ее лица изменилось. Она мягко сказала:

— Я увижусь с Халтерном, прежде чем уйти.

— Рурик…

— Нет, — сказала ортеанка. — Если бы я была Рурик, меня бы здесь не было. Я здесь потому, что я Чародей, и потому, что с незапамятных времен Чародей обладал некоторым влиянием на семьи-хайек … и даже, может быть, на Народ Колдунов из Кель Харантиша.

Сидя там, я ясно слышала шум города, голоса молодых ортеанцев на кухне и как кто-то вдалеке распевал одну из атональных песен Дадени. Было жарко, пыльно, и я подумала о том, насколько сильнее жара и бесплоднее земля к востоку отсюда, в Мелкати, где воины Калил и партизаны из хайек ждут кораблей, идущих под парусами, надутыми юго-западным ветром.

— Когда вы покинули Башню?

— Неделю назад… нет, восемь дней, — поправила она себя. — Мои люди доставили мне сообщение о кораблях хайек в Архипелаге и слухи о том, что Морврен, вероятно, подвергнется нападению. Что, как я считала, могло произойти. Потом я получила сообщение от Аннекта, из Кель Харантиша. Он передал, что город опустел, все линии крови ушли, ускользнули на джатах Побережья в ночные часы; Калил бел-Риоч, претендующая на то, чтобы быть Сантендор'лин-сандру, исчезла из Кель Харантиша…

Она подняла бокал с зииром и отпила из него, поставила на стол и вытерла губы запястьем. Ее темное лицо выражало язвительную иронию.

— Я оставила Башню, чтобы прийти и спорить с Народом Колдунов из Харантиша — глупый поступок, не сомневаюсь, но что еще я могу сделать? Я Чародей. Все оружие, какое у меня есть, — это слова. Какое оружие может быть у Калил бел-Риоч — вот что страшит меня. Подозреваю, что у нее ни чего нет, но разве я не могу рискнуть?

В этот момент мне стало кое-что ясно. Я подождала, что бы наши взгляды встретились, и сказала:

— Я не собираюсь говорить вам, что вы поступили разумно, вернувшись в Таткаэр. В особенности, когда четыре пятых причины вообще отсутствуют. Дело в том, что Сто Тысяч подверглись нападению — я права?

Она подняла заостренный подбородок и посмотрела на меня с высокомерием Ста Тысяч; это был взгляд Далзиэлле Керис-Андрете — Т'АнСутаи-телестре . Все добродушие исчезло, и она сказала:

— Что дает вам основание думать, будто вы обязаны мне что-то говорить?

— Не знаю. Я никогда не могла говорить вам многого. Во всяком случае, вы не стали бы слушать.

Ее поджатые губы невольно подергивались, она умышленно посмотрела в сторону, на окна верхнего этажа, а затем засмеялась, запрокинув назад голову, и выругалась:

— АмариС'арант ! И все вы, обитатели другого мира, лишенные Матери…

— Вы слишком отчаянны. Вы слишком рискуете.