Древний свет полностью

— Я отдохну, — согласилась я. — Я решила составить собственный отчет для управления на Земле в Пасифике.

Шесть часов . «А что еще может произойти здесь к тому времени, — подумала я. — Мы до сих пор поддерживали такое хрупкое равновесие, что мне почти страшно дышать… И почему ничего не происходит в Мелкати?»

Затем, как это часто случается, я совершенно не к месту подумала об обоих: о Дугги… и Блейзе. Я знаю Дугги. Знаю, что в нем присутствует изрядная доля позерства и что маленький испуганный человек, какой живет внутри каждого из нас, в случае с Дугги совсем не так уж напуган. А о том, чего не знаю, я могу догадаться по общим фоновым данным: страна, планета, биологический вид. Что я действительно знаю об инопланетянине, гуманоиде Медуэнине?

Я знаю, что испытываю странные материнские чувства к этому коренастому мужчине в шрамах, который тридцать лет воевал наемником и не нуждается в чьей-либо защите. Кто сказал, что чувства следуют за разумом? Что-то волнует сердце, а мы, придумывая рационалистические объяснения, следуем его зову. Я знаю, что Блейз обладает и способностью посмеяться над собой, и чувством юмора, и не только этим, и знаю, что его глазами вижу себя лучше, чем я есть.

Я готовилась лететь на «челноке» на орбитальную станцию и встретиться с Рашидом Акидой после его прибытия, когда мой наручный коммуникатор запищал, вызывая меня к F90. Когда я спускалась по трапу на грунт временной посадочной площадки, что-то темное закрыло небо, сиявшее светом вторых сумерек, и на землю с едва слышным, почти как шепот, шумом опустился орбитальный «челнок». Я через подошвы ботинок ощутила вибрации при его посадке. Он замер на Кумиэле, возвышаясь над летательными аппаратами меньших размеров.

Когда поднялся выходной люк, оттуда вырвался луч, желтый на фоне голубого сумеречного света. Пока я прошла сотню ярдов, отделявшую меня от «челнока», по трапу спустилась невысокая фигура, оглядываясь, чтобы сориентироваться.

— Доктор Акида? — Он ли это? Я поразилась. Этот изможденный сино-индиец выглядел совсем не тем человеком, какого я видела в Морврене. Комбинезон висел на нем мешком, а лицо прорезали глубокие морщины. Его глаза встретились с моими; я увидела, что он пошатывался.

— Мисс Кристи? Вы теперь Представитель? Мне нужно срочно поговорить с вами… только при соблюдении условий безопасности, прошу вас. Я вынужден настаивать на этом.

Везде на Кумиэле нас запишут, а везде в Таткаэре за нами шпионят. Я чуть не рассмеялась. Ты забываешь о том, что следует считать само собой разумеющимся. Мне вспомнилась моя прежняя подготовка, и я показала ему тропинку, что вела вниз, к берегу моря, почти незаметную теперь, в эти долгие сумерки.

— Мы переберемся в город, в правительственную Резиденцию; расскажете мне по дороге. Вы можете пройти такое расстояние?

— Конечно, я… если бы вы шли медленнее, мисс Кристи, я смог бы.

Теперь, в сумерки, серо-голубая мох-трава, когда мы наступали на ее побеги, источала аромат. На обнаженные скальные породы с запада падал последний серебристый свет Звезды Каррика, косые лучи освещали лицо Акиды, который выглядел скорее на шестьдесят, чем на сорок… «Если он свалится от слабости и болезни, что ты будешь делать?» — спросила я себя, замедлила шаги и тихо приготовила наручный коммуникатор для вызова скорой медицинской помощи.

Наконец — он еще не заговорил — я сказала:

— Молли Рэйчел оставила в Кель Харантише сообщение, прежде чем умерла. Она сказала, что считает необходимым уничтожить всю документацию Компании по исследованиям в Махерве. Зачем это?

— Чтобы обитатели этого поселения как-нибудь не услышали, что я… что мы сделали. — На небольшом подъеме он замолчал и посмотрел на тропу, уходившую вниз, к морю. Волны были в постоянном движении, температура воздуха на грани тепла и прохлады. Акида повернул ко мне голову, его взгляд был прямым: — Короче говоря, я и моя группа не проводили анализа науки древней цивилизации. Я не мог начать строить гипотезы о ее основах… это нечто столь далеко продвинутое вперед по сравнению с нашей собственной парадоксальной физикой, что мы кажемся себе детьми. А то, что мы обнаружили, — это скорость разрушения системы каналов в данном районе планеты.

— Разрушения?

— Подводя итог, можно сказать, что хотя в некоторой степени поддерживалось функционирование насосных и очистительных систем, действительного ремонта системы не было, по моей оценке, в течение нескольких сотен лет. Давать такие оценки, конечно, сложно. Как вещество, хирузет вообще не поддается никакому анализу. Однако, если иметь в виду, что это лишь оценка…

— Вы хотите сказать, что система перестает действовать. — Даже сказав это, я не верила в подобное; это обстоятельство было слишком шокирующим, чтобы говорить о нем летним вечером под таким ясным небом. Сино-индиец отрывисто кивнул и двинулся вниз по тропе.