Древний свет полностью

Я ступила через арку под главный купол Дома-источника и, не зная, каким образом подумала или почувствовала это, осознала: «Опасность», а затем: «Может, Мендес права, и не о чем беспокоиться?» Внезапный страх сковал меня изнутри: это не кончится до тех пор, пока не закончится. И это все еще не закончилось.

При входе один из офицеров Миротворческих сил забрал у меня мой СУЗ-IV. Под ногами был твердый каменный пол, и металлическая подпорка, которой я пользовалась как костылем, слегка скользила на нем. Я частично переместила свой вес на заключенную в футляр ногу и от пронзившей все бедро боли с шумом втянула воздух. Сделала несколько спотыкающихся шагов по полу внутреннего купола и присела на приподнятый край устья Источника.

Помещение заполнял свет. Через отверстие в вершине купола светили звезды, и под грузом свечей из воска бекамилов стоял закапанный им железный подсвечник, от которого исходил такой знакомый сладковатый запах. Больше в помещении ничего не было. Желтый свет и движущиеся тени. «Ни столов, ни кресел, — подумала я. — Кори может не знать или не придавать значения тому, что это за место, но почему Хранитель Источника позволил ей использовать его для содержания пленника? Источник Богини, оскверненный Народом Колдунов Харантиша в его святая святых… Тут я увидела ее и поняла…

— Кетриал-шамазшан'тай , — сказала ортеанка, идя по неровному кирпичному полу. В одной руке она несла металлический кувшин и что-то жевала. Взглянув вверх, я увидела, что она проглотила, вытерла губы и поставила кувшин на край Источника рядом со мной.

Невысокая, ростом не более пяти футов, и тонкая… свет свечей и звезд падал на ее светлую зернистую кожу, которая при этом почти сияла, грива походила на белое пламя, метавшееся вокруг узкого лица. С минуту я молча сидела, глядя на нее снизу вверх, понимая, что эта женщина, босая, в грязной желто-бурой мантии мешаби , с цепочкой, окрашенной ярью-медянкой, на шее, в пятнах сажи, с кровоточащей ногой, несмотря ни на что — Золотая, наследница Сантендор'лин-сандру, который был Повелителем Фениксом и Последним Повелителем… И я протянула руку к своей палке, чтобы попытаться встать. Боль беспощадно пронзила меня, когда я попробовала подняться, и прояснила мое сознание.

«Она всего лишь ортеанка, женщина из города Кель Харантиш. Вот и все», — подумала я, снова садясь и вытягивая вперед ногу, пытаясь уменьшить боль. — Кетриал-шамазшан'тай Калил.

«Никогда нельзя недооценивать харизматического безумия… Но она сейчас пленница. И более того: Башня вложила в мое сознание воспоминания… И если она солжет, то я это пойму, — подумала я, — и пойму, когда она скажет правду, если только скажет».

Молодая ортеанка поставила грязную, сильно изогнутую ступню на край Источника. Звездный свет падал в его устье, отражаясь от черной воды, блестевшей всего в нескольких дюймах от края. В Домах-источниках нет запаха застойной воды, не знаю почему. Она смотрела вниз, на сверкающую черноту, и ее профиль был резким, нелюдским. Белая грива тянулась вдоль спины, нависала на высокие скулы. Ортеанка подняла голову, внимательно взглянув на меня солнечно-желтыми глазами, с которых исчезли мигательные перепонки.

Почему она, а не ты?..

—  Значит, вы все-таки живы, — весело заметила ортеанка. Чувствуя себя как дома, она уселась на край горловины Источника, положила ноги на камень и зачерпнула рукой воду Источника, чтобы смыть кровь со своих порезов, добавив при этом: — Я хочу поговорить с вами. Эти с'арант и здесь — глупцы.

Меня охватило отвращение. Я могла бы перечислить, что она натворила за минувшие несколько месяцев, но что толку? Я сказала:

— Вы ничего не значите, Калил. Вы можете это понять? Вы ничего не значите; я здесь на несколько минут; если хотите что-нибудь сказать, говорите. Но вам нечего сказать, не так ли?

Сильно и дымно горели, потрескивая в тишине, свечи из воска бекамилов . Светлый оштукатуренный потолок над ними почернел от копоти. Молодая женщина из Харантиша наклонилась вперед, положив руки на поднятое колено, так близко от меня, что я почувствовала исходивший от ее кожи запах мускуса. Она улыбнулась.

— Нет, я много значу, шан'тай Кристи. Я всегда вам это говорила. Вам бы хотелось, чтобы никто в моем городе не хотел этого, кроме меня самой… ладно, неважно; люди из моего рода по-прежнему есть там… — тонкая шестипалая рука указала на дверь и лежавшую за нею землю… — в холмах или на джатах и джат-рай … Скажу вам правду: что бы я ни делала там, то же самое сделала бы сотня людей из Харантиша. А так я вообще ничего не значу.