На безбрежном полу из хирузета мы издаем громкие возгласы. Наши мантии серого, пепельного и черного цветов, и я замерла, передвигаясь вместе с моими Золотыми собратьями… Они ходят на сильно выгнутых ступнях, их белые, как пламя, гривы светятся в темном воздухе электрическим светом. Наши лица в эту ночь скрыты под фантастическими масками, раскрашенными в голубой, золотой и серебряный цвета. Маски и мантии отражаются в зеркально-черном хирузетовом полу.
Звучит ночная музыка, единственная, какая будет у нас, — это наши голоса, звучащие в победной песне: вот один голос, вот еще один, сливающийся с ним, резкий, немелодичный — эхо их отражается от гигантских галерей. Мы поем вместе о том, кто они такие — Золотые из Архониса. Здесь, в эту вечную ночь, у меня нет имени. Я одна. И приходит тьма.
Наши руки взлетают вверх, разбрасывая в ночном воздухе горсти светящейся пыли. Пыли, которая кружится как в водовороте, разносится ветром и пламенеет цветами застывшей молнии. Руки подняты, разжаты ладони с длинными пальцами: свет брошен в воздух, он отражается в золотых глазах, падает на резко очерченные высокие скулы, летит, оседая на спутанные гривы…
Один в черной с серебром мантии ведет нас, в согнутой руке он покачивает, словно убаюкивая, шар и неровный посох. Он подходит туда, где мы стоим, берет холодной рукой чью-то руку, ведет нас на танец — и нет иного выбора, лишь присоединиться к этому танцу — и вот возникает цепочка. Он вел всякого из нас: Золотых и рабов, великих властителей Народа Колдунов, сравнявшихся теперь с расой, созданной из животных, всех, ставших равными в Танце, который начисто лишает гордости, амбиций…
Я слышу наши голоса, слабо возносящиеся во тьму. Хирузет под моими ногами холоден: из его вещества дышит время, холодом вечности обращая воздух во тьму. Ко мне тянется тонкая рука, и я беру ее и двигаюсь в ритме ритуала.
— …Довольно!
Стоя среди колонн, я смотрю в ночь, в город. Стены уходят ввысь, в бесконечную тьму, окутывающую карниз и остроконечную башенку, балкон и террасу. А на улицах, подобных каньонам между дворцами и мавзолеями, продолжаются маскарад и празднество…
— Прекратить!
Танцующие потрясенно застывают на месте. Сантендор'лин-сандру смотрит вниз со своего высокого трона и видит хрупкую фигуру одного из расы рабов. Это одна из наших ошибок — ребенок, оставшийся ребенком, несмотря на совершеннолетие: раса животных называет их аширенин. Каждый год появляется некоторое их количество, и век их недолог.
