— Господи, и какой же вы на самом деле? — Она улыбнулась, прежде чем продолжить. — Я могу начать с сегодняшнего утра, потому что именно теперь все вышло на поверхность. У Стефана Харта гостит друг. Его зовут Огастас Мальтрейверс.
— Писатель? — осведомился Керр.
Сэлли Бейкер удивилась:
— Разве? Я не знала!
— Я не верю, что существуют два человека с таким именем. Его второй роман вышел около года назад, он написал также несколько пьес. Ничего такого, что могло бы обеспокоить Айрис Мердок или Тома Стоппарда, но он лучше, чем многие другие.
— Тогда, должно быть, это он. Он не говорил, чем занимается, — мы были слишком заняты разговором о других вещах. Во всяком случае, сейчас я начну сначала.
Керр слушал ее двадцать минут. Сэлли Бейкер знала, хотя могла и не видеть этого, что время от времени его глаза вспыхивали, когда он в уме выделял ключевые моменты ее повествования, которое его мозг одновременно и воспринимал и записывал. Когда она закончила, он мог бы слово в слово повторить все, что только что услышал, включая и ее предположения, которые в их общем прошлом так часто имели решающее значение.
— Больше нет ничего значительного или непосредственно относящегося к делу. — Сделав такое заключение, она улыбнулась. — Теперь я опять в комнате четыреста девять.
— И точны, как всегда, — заметил он. — Рекомендуется ли предпринять какие-то действия?
— Разумеется, хотя и не вам. Но я хотела бы услышать ваши соображения. Прежде всего скажите — вы проявили какой-то интерес к смерти Патрика Гэбриеля?
— Естественно, я сообщил о ней, — ответил он. — В моем положении нельзя не обращать внимания на нераскрытые убийства, которые происходят близко от моего бивака. Из Лондона сюда прислали человека, чтобы поговорить с полицией, но ничего не было обнаружено. Смерть Гэбриеля была тайной не более чем местных масштабов. Я получил очень разумный рапорт, — думаю, кто-то хотел успокоить старика: никаких особо подозреваемых, достаточное их число отсеялось после операции по снятию отпечатков, которую удалось провести.
— А вы позволили снять свои?
— Конечно. Я законопослушный гражданин, и мне не хотелось привлекать к себе внимание деревенских полисменов. Тем более что через два часа их изъяли из досье уголовного розыска Эксетера.
— Итак, это убийство привлекло ваше внимание. Есть ли у вас какие-нибудь идеи на этот счет?
Керр пожал плечами.
— Постольку поскольку я думаю об этом, я почувствовал, что полиция чересчур занята мотивами убийства, а не мотивами кражи. Люди убивают по самым разным причинам, убийца мог быть просто пьян, хотя полагаю, что на это не похоже. Вот похищение блокнотов со стихами Гэбриеля — это гораздо более таинственно.
— Но оба преступления должны быть связаны, — возразила Сэлли Бейкер.
— Конечно, — согласился Керр. — Однако они поставили телегу впереди лошади: объясни убийство — и будет понятна кража. Я бы подошел к этому с другой стороны.
— Вы довели это до их сведения?
— Не прямо, но когда Лондон дал отбой, я предложил представить это как их инициативу. Я бы не хотел, чтобы такого рода идея исходила от меня: слишком высок уровень моей конспирации. Не знаю, побеспокоился ли об этом Лондон.
— А как насчет того, что происходит сейчас? На церковном дворе?
— Это все догадки и версии. — Керр с облегчением заговорил на своем профессиональном языке: — Это всего лишь умозрительная информация, требующая подтверждения из других источников. Следует отметить совпадения с историей Ральфа-Сказочника, но есть слишком много альтернативных возможностей, чтобы делать окончательные выводы. На этой стадии не может быть уверенной увязки с основным событием. Никаких действий, пока…
— Ну, я уже предприняла кое-что, — прервала его Сэлли Бейкер. — Или, по крайней мере, я предложила, чтобы это сделал Гас Мальтрейверс.
— Тогда ждите. Даже совершенно неопытные сотрудники могут отыскать исходные факты. Это не безусловно, но случается.
— О, достаточно, Алекс! — Она сердито взглянула на него. — Здесь Медмелтон, а не «коридор» через Ригу для засылки агентов. И вы уже много лет на пенсии.
Он рассмеялся:
— Вы слишком нервничаете. Я говорю себе, что все это кончено, но для меня, старика, моя «легенда» становится наградой. Вы приходите сюда с вашей тайной, и я накидываю на себя шутовской наряд, потому что мне все еще недостает его. Вы прощаете мне это?
— Конечно, и я вас понимаю. Если я или Гас узнаем что-нибудь новенькое, могу ли я поговорить с вами еще раз? Ваши соображения могут помочь.
— Естественно. Приводите сюда вашего мистера Мальтрейверса. Скажите ему, что я энтузиаст и хотел бы встретиться с ним. Правда — самая лучшая «легенда». По меньшей мере я смогу оценить его по достоинству.
— Мы должны быть осторожны.
