— Хотел бы я, чтобы это действительно было так, — ответил Лобковиц. — Я должен заметить, что он порой сознает собственную глупость и пытается внести коррективы в свои поступки. Но сейчас мы не можем надеяться на это, дорогой граф. — Он умолк и посмотрел в отверстие стены, опоясывавшей громадную пирамиду. — Гейнор и его спутники принесли в эту сферу могущественное колдовство.
— Как мы будем им сопротивляться? — Я окинул взглядом наш маленький отряд — чернокожего великана Сепирица, князя Лобковица, шамана Айанаватту и Белого Ворона. — Разве мы можем одолеть врага, столь превосходящего нас числом? Мы почти безоружны. Лорд Шоашуан накапливает силы, а нам нечего ему противопоставить. Где мой меч?
Сепириц посмотрел на Лобковица, Лобковиц — на Айанаватту и Белого Ворона, но те ничего не сказали. Сепириц пожал плечами.
— Ваш меч остался на льду. Мы не сможем добыть третий до тех пор, пока…
— Третий? — переспросил я.
Айанаватта указал себе за спину.
— Белый Ворон оставил свой клинок в седле Бес.
Его щит тоже там. Но в любом случае нам не хватает третьего предмета.
Вряд ли мы сумеем разбудить фурна, охраняющего Древо. Он умирает.
Вместе с ним умирает Древо. А с Древом- и Равновесие… — Он беспомощно вздохнул.
Тишину внезапно разорвал пронзительный визг, похожий на скрежет металла о металл, и на льду позади Гейнора и его людей, осторожно пробиравшихся по исчезающей тропе, начал сгущаться темный конус.
Я не сомневался, что мы сумеем одолеть викингов, однако то, что возникало за их спинами, внушало мне панический страх.
Оно вновь завизжало.
Этот звук был полон алчного предвкушения и насмешки. Разумеется, это был лорд Шоашуан. Он вернулся. Гейнор помог ему собраться с силами.
Белый Ворон отвернулся. Он был всерьез обеспокоен.
— Я принял облик ворона и искал своего отца на острове, надеясь, что он поможет нам. Надеясь, что он станет третьим. Но Клостерхейм поджидал меня и заманил в ловушку. Сначала я решил, что вы и есть мой отец.
Когда Клостерхейм покинул остров, там появились какатанава и спасли меня. Они освободили меня и отыскали вас. Но теперь я вижу, что мой отец где-то в другом месте. Он следовал путем своих грез, и его проглотило чудовище. Я думал, что он вернулся к Трону драконов, но даже если он сделал это, то почему-то ушел оттуда. Этого не должно было произойти. — Белый Ворон заговорил тише, с печалью в голосе:- Если я прав относительно того человека, то я не могу с ним сражаться. Я не могу сражаться с собственным отцом.
Я нахмурился:
— Эльрик — ваш отец?
Юноша рассмеялся:
— Нет, конечно. Мой отец — Садрик.
Айанаватта прикоснулся к его руке:
— Садрик мертв. Ты сам сказал, что его проглотил кинэбик.
Белый Ворон был изумлен до глубины души.
— Я сказал, что его проглотили. Но я не утверждал, что он мертв.
Пиво рекой и отблеск костров.
Под кроны деревьев тебя приведут.
Пусть Мать Голод не тронет наши дома,
Отец Мороз и Брат Смерть стороною пройдут.
Тянуться к небу деревья, к небу с элем подымем чаши.
Пусть правит добро и пройдут стороной все беды и горести наши.
Лорд Шоашуан не просто возник над исчезающей тропой. Он черпал энергию из окружающих гор. С севера, юга и запада набегали грозовые тучи. Их черно-серые массы, испещренные белыми точками, стремительно приближались к нам.
Смерч засасывал в себя глину и камни, и в его причудливом конусе появилось хохочущее безумное лицо, пылающее алчным гневом. Теперь Шоашуан был еще сильнее, чем прежде, когда мы с Оуной дали ему отпор. С каждой секундой он увеличивался в размерах. Куски льда взмывали с поверхности озера, подхваченные вихрем.
Вглядевшись в его толщу, я увидел там извивающиеся тела людей и животных, услышал их крики, которые сливались с яростным воем безжалостного Владыки ветров.
Внезапно осознав, кто перед ним возник, Белый Ворон нахмурился, пробормотал что-то себе под нос, повернулся и побежал по длинной изогнутой дороге, соединявшей ярусы города. Сепириц и Айанаватта закричали ему вслед, но он пропустил их слова мимо ушей, лишь бросил поверх плеча загадочную фразу и исчез из виду. Неужели он предал и покинул нас? Где сейчас Оуна? Грозит ли ей опасность? Может быть, Белый Ворон побежал к ней? Кого он принял за своего отца? Гейнора?
Каким образом Белый Ворон надеялся избежать столкновения с ним?
Задавать эти вопросы было бессмысленно. Даже Сепирис был потрясен тем, с какой быстротой проявлялся Шоашуан. Уже сейчас взбешенный Владыка ветров был вдесятеро сильнее, чем в ту пору, когда он преграждал нам дорогу по льду озера.
Князь Лобковиц с мрачным лицом торопливо зашагал вверх по террасам.
