Мамонт склонился и начал опускаться на колени, а наездник легко соскользнул по его боку и спрыгнул на траву. Его голос являл собой полную противоположность устрашающей раскраске лица.
— В пророчестве указывалось, что я встречу здесь своего друга Айанаватту, — заговорил он, — но содержался лишь туманный намек на то, что с ним будет спутник. Прошу прощения, если потревожил вас. Не пугайтесь узоров на моем лице. Я участвовал в весьма напряженном диспуте.
Своими изящными манерами этот человек напоминал Айанаватту, но что-то в его движениях показалось мне знакомым. На черной маске его лица темными рубинами горели глаза. Я приподняла копье и отступила на шаг. По мере того как я его узнавала, мне все больше становилось не по себе.
Молча, словно зачарованная, я смотрела, как он шагает мне навстречу.
Не спрашивай, как пришел я сюда,
Не спрашивай имя и кто мой народ,
Не спрашивай путь мой куда приведет,
Ведь я — Давадана, несущий копье.
Пророк и певец, Давадана-провидец,
Я тот, кто народам несет справедливость,
Я тот, кто закон принес на Восток,
Я клялся искать и об этом молчать.
Разумеется, это был тот самый юноша, которого я видела в доме на острове. Лицо молодого человека было так густо покрыто краской, что я узнала его только по белым рукам и глазам. Он, по всей видимости, не признал меня и, кажется, был несколько разочарован.
— Вы знаете, где сейчас Айанаватта?
Я предположила, что он не сумел поймать рыбу и отправился охотиться в лес, поскольку вместе с ним исчезли лук и стрелы.
— Что ж, впереди нас ждет очень крупная добыча, — сказал вновь пришедший. — Наконец-то я отыскал Айанаватту. Я нашел бы его быстрее, если бы внимательнее отнесся к своему пигмейскому сну. — Он произнес эти слова, как бы извиняясь, и, вернувшись к своему мамонту, повел лохматого толстокожего гиганта к реке на водопой. Я любовалась покрывавшим его чепраком и уздечкой с каменьями. К резному деревянному седлу был прикреплен длинный раскрашенный колчан, из которого выдавались острые металлические наконечники копий. Седло и некоторые детали сбруи были обтянуты бобровым и выдровым мехом. Я подумала, что мамонт — вернее, мамонтиха — находится не в лучшей своей форме. Шерсть вокруг ее пасти и хобота поседела, бивни были покрыты пятнами и растрескались, но она двигалась с удивительным проворством. Она повернула голову и посмотрела мне в глаза, как бы желая убедиться в том, что с моей стороны ничто не угрожает.
Успокоившись, она аккуратно опустила хобот в холодную воду и завиляла от удовольствия лохматым хвостом.
Как только животное утолило жажду, юноша опустился у воды на колени и принялся соскребать краску с лица, волос и рук. Когда он поднялся на ноги, передо мной вновь возник молодой человек, которого я видела в доме на острове. С его волос все еще стекала грязь либо краска, но они были такими же светлыми, как мои собственные. Он выглядел лет на десять моложе меня. В его глазах не угадывалось и следа страха или мольбы, которые я видела в них совсем недавно. Он был полон энергии и, очевидно, уверен в себе.
Я решила соблюдать осторожность и не открывать своих карт, пока не разберусь, что здесь происходит. Но все же намекнула ему, кто я такая.
— Меня зовут Оуна, я дочь Эльрика.
Это ничего ему не говорило, но юноша почувствовал: я рассчитываю, что он узнает меня.
— Судя по всему это известное имя, — заметил он. — Мы уже встречались?
— По-моему, да.
Он вежливо наморщил лоб, потом покачал головой.
— Я запомнил бы вас. В здешних местах мне не попадались женщины одного со мной цвета кожи и роста. — Эти слова он произнес без малейшего удивления.
— Где вы ожидали меня увидеть?
— Вы ведь Белая женщина-бизон?
— Если не ошибаюсь, да.
— В таком случае, я ожидал встречи с вами. Ведь пророчество отвело каждому из нас свою роль, не правда ли? — Он подмигнул. — Если мы ему не подчинимся, наши пути перепутаются и погубят сами себя, а мы потеряем все, что приобрели. Если бы вы не очутились здесь, в то самое время, о котором говорилось в пророчестве, я бы встревожился. Но меня продолжает беспокоить то, что один из нашей троицы все еще отсутствует.
Я была достаточно хорошо знакома с этикетом путников и не стала расспрашивать его, удовлетворившись тем, что он сам пожелал мне сообщить. Чтобы выйти на определенную дорогу и добраться до места своего назначения, многим сверхъестественным путешественникам приходится тратить годы и напрягать все свои силы. Один неправильный шаг, неудачное слово — и их цель вновь ускользает! Тот, кто слишком много знает о будущем, неизбежно изменяет его.
— Как вас зовут? — спросила я.
