Моё дерево на луне хорошо росло и ускоряло свой рост. По совету Стеллы я согласился заключить своё дерево в сферу из корней; по сути, я создал первый деревянный биом на луне. Никаких достижений за это я не получил. Тем не менее, оно ещё не было готово к обитанию.
Я подумал о том, чтобы превратить луну в безопасное убежище для народа Канари. Они всё ещё боролись с адаптацией к новой жизни, хотя большинство этих трудностей были скорее ментальными и структурными, чем физическими. Им предстояло отстроить свои институты с нуля и примириться с жизнью на совершенно чужих землях.
Было нелегко забыть всю свою жизнь в другом мире, и ещё хуже, когда они помнили, что никогда, никогда не смогут вернуться. Это было ужасное чувство.
Я займусь ими позже. А пока я сосредоточился на поисках демонов.
Снек и Прабу часто встречались, и Прабу чувствовал демонов. Снек тоже. Снек был чувствителен к звёздным путям, будучи существом, способным путешествовать в пространстве между мирами, и он пришёл из мира, кишащего демонами, так что знал, каково это.
— Как и всегда, — вздохнул Прабу. — И это придёт за мной. Чунг уже готовится к приходу демонов.
Колетт вернулась на Центральный Континент к Прабу и тут же влепила Кену пощёчину, как только увидела его. Она назвала его безрассудным куском дерьма, который бросил своих друзей. Кен принял это как мужчина и признал свои ошибки.
— Итак, этот Снек — неземное существо, которое боги, возможно, не одобрят, — прямо сказала Колетт, но почему-то Снек не выглядел испуганным. Не в этот раз.
Прабу показал Колетт свою работу за последние несколько месяцев и лет. Здесь, на Центральном Континенте, а также в особом Древе Героических Хроник, Прабу создавал героические предметы для следующего поколения и для себя. Оружие войны.
Кен признал, что это была хорошая идея. — Сила цивилизации — это её коллективная память и коллективная мощь. Мне интересно, почему героям так долго не приходила в голову подобная мысль.
Прабу ответил: — Потому что это приводит к ядерным ударам и взаимному гарантированному уничтожению.
— Вы двое — ходячие ядерные бомбы.
— И поэтому это не очень хорошая идея.
— Вы когда-нибудь задумывались, можно ли смягчить последствия ядерного апокалипсиса с помощью какой-то глобальной силы? Чего-то, что есть у Эона? — поинтересовался Кен.
— На что ты намекаешь? — Прабу с дискомфортом посмотрел на Кена.
— Я имею в виду, могли бы мы просто выжечь мир Снека дотла, а затем отправить Эона, чтобы он всё исправил после того, как мир будет эффективно превращён в стекло?
Снек свирепо посмотрел на Кена. — Человек, такую идею даже не стоит обдумывать.
Кен продолжил, игнорируя змея. — Подумай об этом. Помнишь, как Протоссы выжигали заражённые Зергами миры, чтобы контролировать их распространение? Что мешает нам сделать то же самое? Особенно если мы теоретически можем всё исправить.
— Ты тоже собираешься убивать кучу невинных? — сказал Прабу. — Я поражён, что такая идея вообще пришла тебе в голову. Ты тут обвиняешь этот континент в том, что он буквальная Империя, а теперь предлагаешь такое дерьмо? Что ты думаешь, это такое? Звезда Смерти?
Снек согласился. — Не сжигай мосты, если собираешься переходить их позже.
— Это всего лишь мысленный эксперимент. В долгосрочной перспективе потерь нет. Особенно если бы мы нашли способы эвакуировать невинных, а затем разбомбить всё до чертей. Это единственный способ быть уверенным.
— Нет. Существуют миллионы демонических миров. Ты не можешь разбомбить их все.
— Если нет, есть ли способ просто я не знаю, разорвать все эти межмировые перемещения? Прервать, как демоны сюда приходят? — сказал Кен, и, конечно, у него была похожая идея, как и у нас. Целью Стеллы было прервать пути.
Снек замолчал. — Ты предлагаешь уничтожить пустотное пространство, а не закрыть пути?
— Ага. — Это было сянься-эквивалентом разрыва путей к бессмертию. Уничтожение мирового древа, связывающего девять миров.
— Это абсолютно крайняя мера, — сказал Прабу.
— Но это покончит с проблемой.
— Не думаю, что это так, — сказал Прабу, глядя на Снека. — Это просто помешает многим мирам получать помощь, будь то от богов или друг от друга.
Это стоило обдумать.
Наконец, мы получили сообщения о появлении демонов, и это было не к добру. Честно говоря, это был самый сложный тип противника для моих Вальтхорнов.
— Вся деревня была заражена осквернёнными мужчинами и женщинами. Эти демоны — все паразиты, и они превратили людей в этих рыцарей-демонов!
— Что? — сказала Эдна. — Осквернённые?
— Ага. Некоторые из них всё ещё казались людьми, но у них были демонические части. Они всё ещё вели себя по-человечески, но потом нападали.
Многие из моих Вальтхорнов были могущественны, и они убили множество демонов. Но осквернённые мужчины и люди были гораздо сложнее. Как они могли знать, кто всё ещё человек? Мало того, возможно, они притворялись.
— Мы не вступали в бой.
— Они могут говорить?
— Да! Вот что делает их такими жуткими. Мы больше не были уверены, люди ли они, или эльфы, или демоны! — Наши шпионы были очень встревожены этим.