Ситуация вполне обычная, вот так читает человек какую-нибудь книгу, с увлечением читает, восторгаясь мастерски закрученным сюжетом, колоритными персонажами, экзотическими пейзажами, и вдруг натыкается на какую-нибудь деталь, мелкую деталь, но такую, о которой, единственной, он может судить профессионально, и вдруг видит явную нелепицу, конницу ацтеков, кошерную свинину, вино «Слеза Аллаха» или дизельный шестисотый мерс, алчно поглощающий девяносто восьмой бензин, и — все, нет прежнего очарования, сюжет не стыкуется, персонажи ходульны, а пейзажи срисованы с рекламных проспектов туристических фирм, короче, дрянная книга и весь сказ!
Отчасти поэтому Северин не любил детективы. Для него они сплошь состояли из этих самых мелких деталей, и разница между авторами плохими и авторами хорошими состояла в том, что у плохих ошибки или неувязки случались на первой странице, а у хороших на десятой. Нет, он, конечно, понимал, что существуют законы жанра, что если описать расследование дотошно и подробно, так, как происходит на самом деле, то редкий читатель дотерпит до развязки, но ведь он-то и был этим редким читателем! На службе ему еще и не такое приходилось претерпевать!
Но тут было не то, тут были не простые ошибки, проистекающие из незнания предмета, не умелая подтасовка фактов, тут была прямая фальсификация и извращение истории, именно так! Единожды совравши, кто поверит?! Так, оттолкнувшись от гнусно оболганного, но для него по-прежнему светлого образа Ивана Дмитриевича Путилина, Северин воссоздал истинную последовательность событий, не тех давних, связанных с убийством князя Ш., а гораздо более близких, приведших к созданию этого клеветнического пасквиля. В запале Северин позволил себе употребить редкое для него слово «истина» вместо привычной «версии».
Итак, несомненно, что гражданин Шибанский Василий Иванович где-то раздобыл ту же самую книгу, «Записки И.Д. Путилина. Неизвестные страницы», и переработал рассказ об убийстве князя Ш. в похабном современном стиле, превратив кристально ясное дело и идеально проведенное расследование в запутанный триллер. Собственно, расследование автора и не интересовало, он постарался напихать в текст побольше столь любимых читателями альковных тайн, дворцовых интриг, уничижающих сплетен об уважаемых людях, приплел до кучи Иисуса, «Приорат Сиона», Виктора Гюго, это он, конечно, из той самой книги скатал.
Что же до фамилии князя, то современным авторам, на которых креста нет, ничего не стоит вписать свою собственную фамилию, воспользовавшись совпадением инициала. Это круто и может оказаться полезным для раскрутки книги. Этот Шибанский, отдадим ему должное, не во всем похож на современных авторов, те, бывает, без зазрения совести страницами передирают из произведений малоизвестных и даже очень известных, он же как будто открещивается от знакомства с «Записками» Путилина.
Но в одном месте все же прокололся. «Лето Господне семь тысяч сто двадцать пятого года» — это он мог взять только у Путилина. Только Иван Дмитрич в те заветные тетрадочки заглядывал, а потом они сгинули без следа. В том, что без следа, сомнений у Северина не было, ведь если бы эти взрывоопасные тетрадочки вдруг явили себя миру, то треск, шум или хотя бы эхо от их появления непременно докатились бы до него, все же он не совсем дремучий человек и худо-бедно старается быть в курсе.
Так что, гражданин Шибанский, с вами все ясно, равно как и с вашим так называемым творением, все это списано у начальника петербургской сыскной полиции Ивана Дмитриевича Путилина, кристальной души человека, а что не списано, до даже не домыслы, а чистейшей воды выдумки, которые никак не могут помочь нам в нашем абсолютно объективном расследовании, лишенном даже малейшего налета мистики, основанном на реальных фактах и данных современной науки. И вам, литератор Шибанский, не удастся примазаться к славе Ивана Дмитриевича Путилина, не имеете вы никакого отношения ни к тому расследованию, ни к нынешнему. Как говорят в Одессе, вас здесь не стояло!
Как же так, воскликнет изумленный читатель, как же не имеет, если день начался с похищения Шибанским трупа распятого? Если уж вы, любезнейший Евгений Николаевич, похищение трупов из морга МУРа ни во что ставите, то мы даже не знаем, что и думать.
Что тут думать? Обычный провал в памяти. Разве с вами никогда не случалось такого, чтобы, увлекшись какой-то идеей, а то и просто разговором, вы не забывали напрочь о каком-нибудь важном обстоятельстве, например, о любимой девушке, ожидающей вас у театра на промозглом ветру. А вот Северин, кстати, о девушке не забывал, как только пришел немного в себя, так сразу и вспомнил и принялся регулярно, раз в час, названивать Наташе. Вероятно, это тоже внесло некоторый вклад в случившийся с ним провал в отношении Василия Ивановича Шибанского. При желании это можно даже поставить в плюс Северину как свидетельство того, что Наташа была для него много важнее ее названного дядюшки и его сомнительных делишек.
