Битва при Арзуфе была выиграна Ричардом с блеском. Разгромленные полки Саладина, обращенные в бегство, вынуждены были спасаться в окрестных горах. Двинувшись дальше, крестоносцы овладели Яффой и устроили там пышное празднество по случаю Рождества Приснодевы Марии и славной победы над сарацинами. Несколько задержавшись в Яффе, они отправились дальше, овладевая небольшими замками и сражаясь в мелких стычках с сарацинами. По пути им стало известно о том, что Саладин полностью разрушил Аскалон, дабы он не достался христианам. Собравшийся военный совет постановил вернуться в Яффу, накопить силы и двинуться сразу на Иерусалим, а может быть, даже переждать здесь зимние холода, ибо уже наступил октябрь. В Яффе Ричарду суждено было узнать новость, подобную удару ассасинского кинжала в затылок — приплывшие из Генуи купцы сообщили, что Филипп-Август, как только вернулся во Францию, объявил свою клятву не нападать на владения Ричарда недействительной и вторгся в Нормандию и Анжу, а Генри Лэкленд, родной брат Ричарда, оказывает вероломному королю Франции всяческую поддержку.
Пора побед закончилась для Ричарда. Наступил период терзаний — что делать, идти на Иерусалим иди возвращаться в Европу, чтоб воевать с коварным Филиппом? Он стал вести переговоры с Саладином через посредничество его брата, обещая закончить поход, как только Саладин исполнит условия аккрского договора. Хитрый султан продолжал устраивать проволочки, и среди зимы Ричард внезапно объявил о походе на Иерусалим. Неожиданно военный совет одобрил это решение, и войско крестоносцев двинулось через вади Эс-Сарар на восток, туда где томился в ожидании освободителей Гроб Господень.
Этот поход, изначально импульсивый, был заранее обречен на неудачу. С каждым днем стужа и ледяные ветры вымораживали из сердец крестоносцев решимость к действию. Саладин разрушил все замки на подступах к Иерусалиму, включая замечательный Бельмонт, в котором намечалось провести последний военный совет перед началом осады Святого Града. Наконец лагерь был разбит в Бетнубе, с холмов которой уже можно было углядеть очертания Иерусалимских башен. Жан де Жизор с нетерпением ожидал возвращения лазутчиков, посланных им по приказу магистра де Сабле, в Иерусалим. Немалые суммы он посулил им за то, чтобы они принесли именно те сведения, которые нужны великому навигатору ордена Креста и Розы. Он разгуливал по огромному лагерю крестоносцев, разглядывал оборванных, больных, истощенных недоеданием и хворью людей, сидящих у костров. Казалось, явись сюда Ричард и скажи: «Назад, в Яффу!», и все они с великой радостью воспримут этот приказ; но нет, сердца их были полны другой решимости и иных желаний. Чтобы согреться, они начинали громко читать молитвы, петь песни, или, протягивая руки в ту сторону, где незримо лежал Град Святой, как безумные принимались выкрикивать: «Гроб Господень! Спаси нас! Гроб Господень! Защити нас! Гроб Господень! Помоги нам!» Некоторые приходили в экстаз от этих выкриков, сладкие слезы струились по их лицам, а ветер срывал эти слезы с их щек. Несмотря на холод, в лагере сильно пахло гнилым мясом и нечистыми телами.
Навигатор остановился у носилок, на которых лежал больной рыцарь из Бургундии. Он бредил и в бреду причитал довольно весело:
— Господи, мы на добром пути. Боже мой, помоги нам! Пресвятая Богородица, спаси нас. Дева Мария, сподоби узреть Гроб Господень! О, я вижу, вижу его! Боже, благодарю Тебя! Стопы Твои лобзаю… Адель, любимая, я вижу Гроб Господень!..
