Маримадленский поход двинулся из Тулузы в конце марта, прошел через Кастр, Сен-Пон, Безье, Монпелье, Сен-Жиль, Ним, и, в середине апреля, маримадленцы вошли в Авиньон, где и встретились с римским папой Александром. Он мгновенно определил, что мероприятие носит шутливый, дураческий характер, и легонько пожурил игривых путешественников, особенно за то, что гасконцы притащили собачий череп и стали утверждать, что это череп любимой собачки Марии Магдалины и Иисуса Христа, которую звали Евхаристия и которую Мария привезла с собой в Марсель. Может быть, папа и не ограничился бы легкой взбучкой, а разразился бы испепеляющим гневом, но для борьбы с императором-варваром ему нужны были силы и деньги, а в лице великого магистра тамплиеров, которого он увидел в толпе резвящихся маримадленцев, он мог найти и то, и другое. Во-первых, с некоторых пор орден Бедных Рыцарей Храма стал одной из самых богатых организаций во всем мире, благодаря тому, что Бернар Клервоский освободил их от запрета отцов семи Вселенских соборов заниматься ростовщичеством. Запрет распространялся на всех христиан, и это способствовало тому, что повсюду расплодилось великое множество ростовщиков нехристиан, в особенности евреев. По разумению Бернара (не зря же его называли святым еще при жизни!), надо было позволить заниматься банкирской деятельностью хотя бы кому-то из христиан. Выбор пал на тамплиеров, в результате чего через полвека со дня основания ордена огромное количество европейских и даже восточных феодалов оказалось в долгу перед Тамплем.
Уединившись с Бертраном де Бланшфором, папа для начала весьма подробно рассказал ему обо всех прошлогодних ужасах, гибели Милана, падении и разорении Сиены, а затем и самого Рима. Затем он сказал:
— Как видите, война за инвеституру вновь вспыхнула с новой силой. Снова объявился антипапа Пасхалий III, обласканный богомерзким Фридрихом, история повторяется, и кто положит этому конец, неизвестно. Возможно, только вы, самый могущественный орден в мире, можете вразумить германцев, а самому Фридриху вдолбить, наконец, мысль об особенном происхождении императорской власти, которую не смог внушить ему покойный папа Адриан. Милостью Церкви орден тамплиеров возрос и Церковь имеет полное право просить у ордена поддержки в столь тяжелый для папского престола час. Нам нужны займы для организации войска против Фридриха, и нам, нужны надежные командиры в войсках — рыцари-тамплиеры, слава о дисциплине которых затмила собой славу о дисциплине у древних римлян и у франков Карла Великого. Каков будет ваш ответ, дорогой мой сын Бертран?
— Ваше Святейшество, — отвечал Бертран де Бланшфор. — С некоторых пор над тамплиерами не стало никакой другой власти, кроме папы римского, и великие магистры могли с гордостью заявлять, что если папа является наместником Бога на земле, то они являются наместниками папы на земле. Но сейчас ситуация резко изменилась. На востоке, после смерти короля Бодуэна III, новый король Иерусалимский Амальрик решил, что он сам может возглавить борьбу крестоносных воинов против полчищ неукротимых мусульман, продолжающих мечтать о возвращении Иерусалима и всех земель Палестины. Оставленный мною за начальника сенешаль Филипп де Мийи недавно прислал гонца, который передал мне сообщение о том, что Амальрик требует особенного подчинения тамплиеров власти Иерусалимского короля и, мало того, Иерусалимского патриарха, что совсем уж неслыханно! Другое: здесь, во Франции, при дворе короля Людовика обретаются тамплиеры-отщепенцы, подчиняющиеся магистру-самозванцу Эверару де Барру. А он, в свою очередь, прислуживает королю Людовику, да еще и Сионской общине, расположенной в Сен-Жан-ле-Блане под Орлеаном. Разве это не нарушение главных принципов ордена? Разве можно называть их тамплиерами?
— Согласен, — кивнул папа Александр. — Я тоже давно о них думаю и склонен к тому, чтобы осудить их.
— Они вывезли часть казны ордена, составляющую около трети всех сокровищ, — продолжал Бертран де Бланшфор. — Но с тех пор, как они переселились во Францию, прошло уже десять лет. За это время, насколько мне известно, они так и остались при своих деньгах, а наши богатства выросли втрое.
При этих словах великого магистра папа судорожно сглотнул.
— Так вот, Ваше Святейшество, я склоняю пред вами голову и готов часами лобызать крестик, вышитый на носу вашего башмака, а на ваш запрос отвечаю: мы готовы выделить любую сумму для нужд папского престола и под самый маленький процент. Но от вас в этот опасный для ордена Христа и Храма момент требуется некое волевое действие. Мы просим вас издать особую буллу, в которой бы раз и навсегда провозглашалась независимость ордена тамплиеров от какой, бы то ни было власти, кроме папской.
— Я издам такую буллу, — сохраняя достоинство, кивнул папа.
— Это еще не все, — диктаторским тоном продолжал Бертран де Бланшфор. — Имения тамплиеров должны быть освобождены от церковной десятины.
— К-хмм! — кашлянул папа, — Мне потребуется очень большая сумма для борьбы с Фридрихом.
