Он положил трубку и откинулся в кресле. Насыщенный вчерашний день запомнился и разговором с Рюминым. Опытный следователь вел себя спокойно, не высовывался, хотя мог опустить московского щеголя на самое дно самой грязной канализации где-нибудь в Купчино.
– Что думаешь? – спросил он, когда они вышли из редакции.
– О сотрудниках?
– Да.
Денис пожал плечами, подкуривая Рюмину.
– Офисные хомячки. Девки все как из одного инкубатора. Сисадмин – типичный неудачник, зам главного – нервный латентный гей, сидящий на фенибуте.
Рюмин сделал затяжку и кивнул:
– Занятно другое. Ты знаешь некоторых сотрудников лично.
– Ирину Дмитриевну. Кто ж ее не знает?
– В смысле?
– В Москве ее все знают. Кто-то – из мира глянцевой журналистики, которая уже коньки откинула. А кто-то – из тусовок.
– Она тусовощица?
– Нет. Просто вынуждена. Издержки многомиллионного бизнеса. Не в рублевом эквиваленте, вы же понимаете.
– А фотограф?
– А этого персонажа я видел в похоронном агентстве для животных. Она там таксидермистом подрабатывает.
– Вроде ж Питер не Тула. А вы успели, Денис, столько знакомств завести.
– Одно пока. Но, кстати, очень удачное. Товарищ Рюмин, мне надо вам кое-что рассказать.
Рюмин и Денис пошли в сторону метро. По пути Бухарин поделился информацией из Москвы.
– Батрахотоксин?
– Да.
– Надо ее допросить и проверить алиби.
– Точно. Но она ни при чем.
– Посмотрим. Слушайте, Денис. Мне нужна ваша помощь. Надо работать сообща.
– Но я никаким боком к вашему расследованию… Сами понимаете. Я сейчас опер при МВД.
Рюмин задумался.
– Это проблема. Но надо ее решить.
Денис раскачивался в кресле, вспоминая этот разговор. Затем стукнул средним пальцем по кнопке enter и разбудил старый, времен гаражного прошлого Стива Джобса, монитор. В строку поисковика Бухарин вбил странное для российских реалий имя Астрид Наумова. Солнце внезапно пробилось сквозь запыленные и потрескавшиеся полоски жалюзи. Начинался новый день.
Ася шла по мокрому асфальту уже запруженного Невского. Кисель высадил ее около Дворцовой набережной. Сегодня он решил выгулять свою «девушку» и проверить, как работает мотор. Ася не могла избавиться от мандража, который начался вчера, и постоянно прокручивала в голове знакомство со следователем. Или кем он там был, непонятно. Сначала в похоронном агентстве для животных, затем в журнале. Мила скинула ей пять сообщений, в которых расписывала прелести работы в ее фирме. Зарплата была просто нереальная по сравнению с окладом в редакции. Ася могла сразу же снять однушку на окраине города с видом на залив и не думать о том, что будет, если «Сатори» нечаянно напорется на что-нибудь и пойдет на дно. Ее увлечение фотографией снова привело ее к новому повороту в судьбе и снова к детективной истории. Это точно не совпадение, и она очень хотела рассказать это своему новому знакомому – следователю, имени которого даже не знала. В метро Ася отправила сообщение Миле, что уже нашла работу, и наконец расслабилась, продремав остаток пути в углу вагона.
С самого утра редакция был похожа на улей. Людмила Спичкина и ей подобные особи носились по офису, оставляя за собой шлейф модных духов и повышенных децибелов. Ася сидела на подоконнике и высасывала из пластикового стаканчика остатки невкусного кофе.
– Нет работы? – Ася повернула голову и увидела Кирилла. Выглядел он помято и несвеже. – Всю ночь «Ведьмака» смотрел. – Ася понимающе кивнула. – Садись за мой комп, если чё надо. Я все равно на ноуте шарюсь.
– А мне комп не нужен.
– Ну, фотки отконвертить. У меня стоит Lightroom.
– Нечего конвертить. Пока ни одного задания.
Кирилл явно искал еще причину для продолжения разговора, но так и не смог найти.
– Ну если чё, говори.
– Ага.
Кирилл ушел за свое рабочее место, а Ася подумала, что, если бы за весь день она не получила ни одного задания, было бы отлично. Она ждала, когда два следака снова придут в редакцию и она сможет узнать подробности гибели главреда. Но прошло уже три часа, и никто не объявлялся. Никого из руководства не было в офисе, даже пресловутого противного Бобика, который так старательно убеждал Ирину Дмитриевну не брать Асю на работу. Интересно, почему. Иногда бывает, что первые секунды знакомства с людьми устанавливают дальнейшие отношения. И почему-то именно они становятся определяющими. Люди начинают испытывать неприязнь, влечение, отвращение, радость и прочие противоположные чувства. Бобик явно испытывал к Асе что-то похожее на неприязнь. Любопытно другое: эта эмоция родилась в первые секунды очного знакомства или на моменте распечатки ее фотографий из портфолио?
– Наумова.
Ася вздрогнула. Перед ней стоял бледный и, по-видимому, невыспавшийся Роберт Игоревич, он же Бобик. Ася испытала странное ощущение, когда думаешь о человеке, который не вызывает положительных эмоций, и в этот же момент он оказывается в метре от тебя и истощает такую же неприязнь.
– Пошли в мой кабинет. Разговор есть.
Ася спрыгнула с подоконника и трехочковым броском отправила стаканчик от кофе в мусорку около стола Людмилы Спичкиной. Кирилл поднял два больших пальца.
