Он тронулся с места, прибавив обогрев почти до максимума. Из печек по бокам и сверху приборной панели задул горячий ветер. Я начала согреваться и почти перестала отбивать ртом чечетку. А через десять минут, когда машина уже неслась по широкому, освещенному множеством огней, проспекту, осмелилась немного… раздеться.
Я сняла мокрую шапку и расстегнула куртку. И расслабилась, прислонившись затылком к удобному подголовнику. Видимо, зря я переживала: отец Ромки вел себя очень прилично. Не то что не приставал — даже ничего не говорил, всматриваясь в темное шоссе, будто меня здесь и не было. Просто подвозил до дома, как и обещал.
Внутри всколыхнулась благодарность и легкое… разочарование? Нет, я ни на что такое не надеялась ни в коем случае, и все-таки… Неужели я настолько плохо его изучила?
Я закрыла глаза, представляя, что не мчусь по унылой Москве сквозь дождь и ненастье, а отдыхаю на южном побережье, рядом с синим ласковым морем. Мне в лицо дует морской ветер, ласковый и горячий, и не нужно делать никакой домашки… Я не разбиралась в авто, но по-видимому, машина у Верстовского и правда отличная: салон просторный, и крыша не нависает прямо над головой. Сиденье широкое — на нем поместилась бы еще одна я при желании. А еще внутри ненавязчиво пахнет ароматизатором… Или это парфюм декана?
Верстовский заговорил лишь минут через двадцать.
— Марго, вы должны знать…
Что-то в его серьезном и немного печальном тоне насторожило меня. Я вздрогнула и вжалась в сиденье. Неужели он собрался признаваться мне в любви?.. Когда он уже оставит свою несбыточную надежду?
— Да? — дрожащим голосом ответила я, потому что Верстовский замолчал на половине фразы.
— Это не может продолжаться бесконечно. И я не всегда буду рядом. Однажды мне надоест терпеть ваши отказы, и тогда все прекратится.
Честно говоря, я ожидала услышать совсем не это. "Однажды мне надоест"… Прозвучало так, будто происходящее между нами — игра для него. Которая рано или поздно станет неактуальной. Начнет отнимать слишком много энергии или просто наскучит. Или вдруг окажется — то, что стоит на кону, не стоит вложенных усилий.
Конечно, все так. То, как он за мною бегает — просто затянувшиеся брачные игры мужчины среднего возраста, которому вдруг захотелось попробовать чего-то этакого. Увлекательный квест, после прохождения которого он получит ачивку "нестареющего мачо".
Не может же это и правда быть… любовь? Такая, о которой говорила Юлька. Не поддающееся логике влечение, перед которым отступает рассудительность и здравый смысл? Ради чего пойдешь на любые безумства, станешь терпеть лишения и унижения?..
Само собой, нет. Я понимала это. Но решила прикинуться "глупенькой".
— Что вы имеете в виду? Все-таки отчислите меня из института?
Декан тяжело вздохнул. Ну прямо очень тяжело и безнадежно. Будто сам поражаюсь своей стойкости духа и выдержке — столько времени терпеть рядом такую дурочку.
— Учитесь в Литературном спокойно, мы ведь это уже обсуждали. Просто я уйду. И это будет окончательное решение.
— ХА! — ответила я голосом Эллочки-людоедки. — Надеюсь, под "уйти" вы подразумеваете не самоубийство?
Тоже мне, какой важный индюк. Он думает, я буду бежать за ним, роняя тапки? Как вообще он уйдет, если мы даже не вместе? И никогда не будем…
Декан рассмеялся.
— Не берите на себя слишком много, Марго. В мире полно других женщин.
— Вот именно! — воскликнула я, яростно соглашаясь с ним, и, тем не менее, чувствуя, что его слова ранят мое и так достаточно покалеченное Ромкой самолюбие. И опять вспоминая переписку, о которой мне знать не следовало. — Почему вы так вцепились в меня?! Почему именно Я?
— Должна быть особая причина? Вы не думали, что могли просто понравиться мне?
— Нет! Все не может быть так просто! Если все дело в звонке, то давно пора…
— Дело не только в звонке, конечно. Марго, вы молодая, красивая… — низким голосом сказал он, и у меня заныло в груди. — И похожи на… романтическую героиню какого-нибудь средневекового эпоса.
Декан улыбнулся, вроде как позволяя не относиться к его словам слишком серьезно, но я уже отогнула солнцезащитный козырек, в которое было встроено зеркало. И всмотрелась в него с жадностью детектива, вышедшего наконец на правильный след.
В запотевшем зеркале отразилось лицо, показавшееся на миг незнакомым. Оно будто проглядывало из мутноватой дымки: бледные щеки, светлые глаза под темными ресницами, и волосы… Длинные блондинистые волосы свисали на грудь полувысушенными сосульками. Ну прямо Офелия, выбравшаяся из реки и усевшаяся прямиком в деканову машину.
Мне вспомнилось чтение Верстовского на занятии: "Плывет Офелия, как лилия, бела…", и его взгляд, направленный прямиком мне в душу…
Я сбросила наваждение и помотала головой. Неужели декан так романтичен, что не смог устоять перед девушкой, напоминающей ему героиню Шекспира?.. Бред какой-то.
— До конечной точки маршрута осталось двести метров, — объявила девушка-навигатор механическим голосом.
