Минут через двадцать Гарденина вспомнила обо мне. Оставив знакомых, она плюхнулась на диванчик рядом со мной — на меня попали брызги игристого.
— Ты чего такая кислая? — она придвинулась ближе и заглянула в мой стакан. — О, я поняла. Ты просто трезвая!
И она щедро плеснула мне половину своего шампанского, еще раз окропив мою короткую блестящую юбку алкогольными каплями.
— Ты не сопьешься? — подозрительно спросила я, не слишком узнавая свою порядочную подругу, которая превыше всего ценила серьезное отношение к жизни. И никогда не изменяла разумному подходу в угоду сиюминутным развлечениям.
— Нет. А даже если и да, кому какая разница? — трагически вздохнула Юля и положила мне руку на плечо. — Вениамина нет… Только и остается, что напиваться с горя. Заливать сердечную тоску целительным бальзамом просекко…
— Все у нас с тобой еще будет, подруга, — я ободряюще сжала ее ладонь, хотя у самой на душе скребли кошки. — И счастье, и любовь взаимная и… правильная. И избранник, который подходит по статусу и возрасту…
— Не надо мне другого избранника, — покачала она головой. — Я однолюбка.
— А ты не задумывалась, как бы складывалась ваша жизнь, если бы… Ну, ответь он тебе взаимностью? Допустим, вы бы поженились. И все было бы хорошо… поначалу. Пять лет, может быть, даже десять. А потом? Когда тебе будет тридцать, ему стукнет пятьдесят. Как долго он продолжит привлекать тебя с учетом неминуемо приближающейся старости? И как же… секс? Знаешь, что у мужчина эректильная функция только падает, начиная с сорока лет?!
— Ой-ой-ой! — в ужасе закричала Юля и замахала руками. — Не хочу я думать о таких ужасах! Зачем ты портишь мою чистую мечту такими жестокими… подробностями?
Я тоже не хотела думать о суровой реальности, но и жить в волшебной розовой сказке, которой Гарденина окружила свою идеалистическую "любовь" к декану, не могла. Потому что в моем случае перспектива отношений со взрослым мужчиной была слишком… насущной.
— Хватит забивать голову ерундой! Для настоящей любви это мелочи, а не преграды. Иди поболтай с кем-нибудь, познакомься, — резковато ответила Юля, явно задетая моими размышлениями. — Ты четвертый месяц в нашем вузе учишься, а кроме меня с Верстовским так толком ни с кем и не общаешься.
Не в бровь, а в глаз… Хотя она немного недосчиталась. У меня было не двое друзей, а целых трое. Одна Гарденина и двое Верстовских. Ха-ха-ха.
— Я тоже однолюбка, — отшутилась я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от смеха, самой собой, нервного.
— Это скорее плохо, чем хорошо, — непреклонно ответила Юля. — Иди, развейся. И умоляю, подлей уже себе чего-нибудь. Невозможно и дальше смотреть на твою кислую физиономию!
— Хорошо. Уговорила.
Может, она права, и я слишком накручиваю себя? Зачем представляю себе далекое совместное будущее с Верстовским, если никакого будущего он мне и не предлагал? Только секс. Возможно, одноразовый.
И то, вызванный не внезапно вспыхнувшей страстью ко мне, а застарелой тоской по старой любви. Единственной и невозможной…
В груди разливалась едкая горечь, и я поняла — мне и правда стоит развеяться, пока она не разъела меня до основания. Я решительно поднялась на ноги и направилась к столу, заставленному самыми разными напитками — алкоголем разной степени крепости, газировкой, соками, даже холодным чаем. Правильно, залью свою сердечную тоску целительным бальзамом. И пойду танцевать и веселиться.
— Чего тебе намешать, киса? — Женька, басист из "Грязных любовников", добровольно взявший на себя функцию бармена, наклонился к самому моему уху и хитро подмигнул. — Полегче или покрепче?
— Что-нибудь такое, чтобы завтра я не вспомнила сегодняшнюю ночь, — он решил пофлиртовать со мной, пока Рома не видит? Что ж, почему бы и нет? — Но перед тем, как все забыть, я хочу максимально оторваться!
— Понял, — парень улыбнулся и придвинул к себе несколько бутылок с этикетками на иностранном языке. — Ты почувствуешь эффект не сразу, а как почувствуешь… Не грусти в одиночестве.
Через пару минут в моей руке оказался бокал со сложносочиненной субстанцией. Передавая его мне, Женя не сразу убрал ладонь, задержав свои пальцы на моих на непродолжительное время… А потом взялся за коктейль для следующей гостьи.
Я попробовала напиток и слегка скривилась. Горечь на языке быстро испарялась, уступая перед сладким привкусом малиновой жвачки. И с каждым глотком рассасывалась тяжесть в моей душе, сменяясь легкостью, дерзостью и фальшивой беззаботностью. Допив все залпом, я поцеловала Женю в щечку и нырнула прямо в гущу веселящихся студентов.
Музыка и алкоголь растворились в моей крови, понеслись по венам сумасшедшим вихрем. Я начала танцевать… Так, как не танцевала, наверно, никогда в жизни. Тяжелые гитарные аккорды били по ушам, отдаваясь в голове звучными ударами, в такт которым билось и мое сердце. Мгновения осознанности чередовались минутами адреналинового тумана. Свет то вспыхивал, то гас, выхватывая из темноты отдельные кадры происходящего.
