***Дед склонился над мальчиком, но делать что-либо не было смысла. И так было ясно, мальчик мертв. Его лицо, враз побледневшее, заострилось, а под глазами легли синюшные тени. Последние несколько дней дались ему совсем не так легко, как он хотел, что бы казалось взрослым.Он лежал на земле бездыханный, заслонив собой от пули другого человека. Того, которого считал примером в жизни, которому старался подражать, и похвалы которого так жадно искал. Арчи очень рано потерял семью, которую, так и не смог заменить приют Королевы. Он хотел бы ровняться на отца, но почти не помнил его. Он выбрал себе для подражания совсем не обычного человека. Некоторые даже не подозревали о его существовании, но он очень много значил для одного мальчишки, выросшего в подземном городе.Может если бы Арчи раньше узнал Деда поближе, то не счел его достойным подражания. Но сейчас даже предательство и открытое пренебрежение чужими жизнями не могли пошатнуть пьедестал, на который вознес его простой беспризорник. Дед был для мальчика всем. Арчи старался поступать так, как поступил бы он, надеясь поймать одобрение во взгляде. В какой-то степени, Дед, сам того не зная, заменил мальчику отца. Мальчик сам отвел ему эту роль, а затем сильно переживал из-за каждого слова в свой адрес.И вот в момент, когда Деду угрожала опасность, он не колебался ни минуты. Его разум, молниеносно среагировав, передал телу приказ действовать. Он потерял одного отца и не собирался допустить даже возможности потерять другого. Пусть даже не родного, не любящего, а скорее и вовсе равнодушного. В этот раз мальчик предпочел погибнуть сам. Каким-то внутренним чутьем он предугадал действия Калума и сумел помешать ему. Усилием воли он бросил свое тело сквозь плотный слой листьев и вздрогнул, когда крошечный кусочек металла пробил его грудь.Он не страдал, даже не успел почувствовать боли или осознать произошедшее. Он умер мгновенно, даже еще не успев коснуться земли. Случайность направила пулю прямиком ему в сердце.Калум так и стоял с револьвером в руке. Он не мог поверить в случившееся. Придя на этот остров за возмездием, он убил ни в чем не повинного ребенка. Что же касалось смерти его сестры, дело стало еще более запутанным, чем выглядело прежде. У него было двое подозреваемых, каждый из которых, даже перед угрозой смерти, отрицали свою причастность. Не значит ли это, что весь его план, все усилия с целью мести оказались тщетными?Но и еще один вопрос не давал Калуму покоя, что здесь делал Софи? Он знал эту девушку давно. Они не раз встречались на приемах и литературных вечерах. Она казалась ему хрупкой и утонченной особой. Мужчина совершенно не мог понять, как такой нежный цветок мог угодить в подобную авантюру. Было совершенно не похоже, что ее привезли сюда силой, или что она испытывает какой-то дискомфорт от общества отъявленных негодяем.А как она была одета?! В обществе всегда восхищались ее великолепным вкусом и умением подобрать гардероб. На балах она всегда выглядела словно цветущая роза среди полевых цветов. Ее наряды были легкими, воздушными и элегантными. Сегодня же она предстала перед Калумом в совершенно ином облике. Она больше не казалась хрупкой и беззащитной, а была скорее спортивной и уверенной в себе. Ее легкомысленные наряды сменил практичный мужской костюм из мягкой кожи. Она даже не брезговала оружием. А ведь ни одну светскую девушку и на пушечный выстрел не заставишь приблизиться к револьверу.Новая Софи поражала Калума. Но самым удивительным было то, что такой она даже еще больше нравилась ему. Лишь ее аметистовые глаза остались неизменными. В них всегда таилась некая сила, умело скрываемая за изысканными манерами и женственностью. Здесь в диких джунглях она чувствовала себя столь же уверенно, как и на королевском приеме. Лишь в последний момент что-то выбило ее из колеи. Может появление Калума стало последней каплей, может ее поразила история запланированной мести. Причину бегства еще предстояло выяснить. Но Калум ловил себя на мысли, что он даже рад видеть ее. Сейчас, среди этой неразберихи, ему могла пригодиться ее поддержка.Из оцепенения Калума вывели чьи-то крики. Он вдруг осознал, что ему уже несколько минут пытались что-то втолковать. Он сделал над собой усилие и сосредоточился на голосе.
