Оба женились по любви, и эти браки придали устойчивость жизни будущих президентов. Уже в зрелом возрасте один из них потеряет супругу, и это станет для него тяжким ударом.
Оба пришли в большую политику, возглавляя так называемые силовые структуры. Шеварднадзе был руководителем Министерства внутренних дел или общественной безопасности, а Алиев руководил республиканским Комитетом государственной безопасности.
Оба политика были сравнительно честными людьми. На Востоке, в кавказских республиках, это понятие может включать в себя все, что угодно. От наглого взяточника, «честно» исполняющего взятые обязательства, до партийного проходимца, вещающего с трибун о борьбе с коррупцией и получающего тайком невероятные суммы взяток. Однако в данном случае они оба были политиками, не запятнанными связями с внутренней мафией и не обязанными играть по ее законам.
Оба прекрасно понимали, что коррупция, существующая в Грузии и Азербайджане, гибельна для самого существования республик.
Собственно, коррупция в этих местах была всегда, но именно перед приходом Алиева и Шеварднадзе она приняла совершенно откровенные, вызывающие формы. Оба генерала знали, насколько сильно коррупция пустила корни в сознание людей. И оба повели с ней решительную борьбу.
Шеварднадзе пришлось нелегко. В Москве существовала очень сильная грузинская диаспора, оставшаяся там еще со времен вождя. Слухи о причастности к деятельности некоторых коррумпированных кругов секретаря Президиума Верховного Совета СССР, всесильного Георгадзе, доходили и до Шеварднадзе, но он понимал, что единственный способ наведения порядка — беспощадная борьба с этим злом. И он повел борьбу, объявив войну внутренней мафии.
В середине семидесятых в Грузии даже ходил такой анекдот. Долго глядя на себя в зеркало и не получив никакого удовольствия от увиденного, Шеварднадзе с угрозой произносил: «Ничего, ничего, дай срок, и до тебя доберемся».
В Азербайджане все было немного по-другому. Сказывался менталитет народа.
В Грузии идеальным правителем мог быть просвещенный царь. В Азербайджане — только всесильный и грозный падишах. Алиев и стал таким идеальным падишахом, которого все боялись. Не связанный с прежними партийными кругами, молодой и энергичный генерал КГБ начал глубокие изменения в прежде сонной республике.
В отличие от Шеварднадзе он чувствовал и мощную поддержку со стороны генералов КГБ — Андропова и Цвигуна, собственно, и составивших ему протекцию при назначении на высокий пост. Очень скоро его напористую хватку оценит и сам Леонид Брежнев. Баку стал единственным городом, куда «вождь мирового пролетариата» прилетал четырежды. Последний раз за месяц до смерти.
Он перепутает тогда текст и на торжественном заседании начнет читать речь, предназначенную для банкета, а республику Азербайджан, название которой Брежнев так и не научится выговаривать, назовет Афганистаном. Но он сделает главное — уже умирающий и немощный старик приедет в Баку, отдавая должное работе кандидата в члены Политбюро Гейдара Алиева. Через три месяца после смерти Брежнева Гейдар Алиев станет членом Совета Министров Советского Союза. Если учесть, что Председателем был не менее немощный Тихонов, то получается, что Андропов выдвигал Алиева на один из высших постов в стране.
Именно Гейдар Алиев начнет в Азербайджане «петровские преобразования».
Именно с его подачи начнется строительство современных предприятий-гигантов, определивших промышленный потенциал республики, преобразование сельского хозяйства. Но, как это часто бывает в подобных случаях, преобразования эти будут иметь и свою негативную сторону. Борьбу с коррупцией Алиев не сумеет выиграть, несмотря на устрашающие масштабы репрессий. Будут приниматься даже антиконституционные, ненормальные для любого правового государства нормы, так детям юристов Алиев запретит поступать на юридический факультет, отлично зная, что в республике уже действует несколько родственных кланов, прочно пустивших корни в правоохранительной системе. Партийным работникам будет негласно запрещено приобретать дорогие автомобили и дачи, под контроль будут взяты руководители торговых организаций. Но даже эти «драконовские меры» не сумеют выправить ситуацию. Прочно пустившая корни система «хормета» — «уважения», как называлась обычно взятка, — останется неискоренимой.
Шеварднадзе в Грузии ведет отчаянную борьбу с тем же переменным успехом.
Для обоих будут ударами по самолюбию любые происшествия в республиках, которые становятся достоянием мировой общественности. Но вместе с тем оба политика, как это ни покажется странным, постепенно начнут проявлять и свой национальный характер, отвечающий менталитету собственной нации.
