Только три союзных республики — Грузия, Азербайджан и Армения — в семьдесят восьмом году запишут у своих новых конституциях положение о государственном языке, провозгласив его приоритет. Сделать это в то время было практически невозможно. Этого не разрешали даже Украине и прибалтийским республикам. Шеварднадзе и Алиев пробивают такое решение, понимая что нельзя бросать вызов национальной интеллигенции.
Именно Эдуард Шеварднадзе окажется человеком, по достоинству оценившим новую эпоху в грузинском кинематографе и литературе. Именно он не допустит расправы над Нодаром Думбадзе и даст «зеленый свет» фильму Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Шеварднадзе, при первом правлении которого присутствует тень Москвы в лице второго секретаря Колбина, тем не менее всегда помнит о национальных приоритетах, оказывая всемерную поддержку деятелям культуры и искусства.
Сходную позицию занимает в Азербайджане и Гейдар Алиев. За все годы его правления ни один писатель не подвергнется репрессиям, ни одно произведение — не запрещено, никто из деятелей культуры не будет обойден вниманием. Умный политик понимает, как важно заручиться поддержкой именно этой части населения.
И делает это с максимально возможными результатами, всемерно поощряя и поддерживая творческие союзы.
К моменту прихода к власти Михаила Горбачева оба политика уже достаточно широко известны в мире. Один — Гейдар Алиев — занимает более высокое место.
Другой — Эдуард Шеварднадзе — становится членом Политбюро и как бы заполняет ту вакансию от Кавказа, которая раньше принадлежала Алиеву. Оба политика еще не подозревают, что впереди их ждет самое страшное испытание в жизни — горечь падения и предательства, горечь разочарования и одиночества.
В этот день в оцеплении стояли курсанты военных училищ, офицеры воинских частей бакинского гарнизона. А за ними, во второй линии, — сотрудники Министерства национальной безопасности, элитарных подразделений МВД и Министерства обороны. Но, несмотря на продуманность всех деталей, настроение у всех посвященных было тревожным.
Поездка от аэропорта заняла около двадцати минут и никаких осложнений не вызвала. В одной из последних машин ехали Савельев и его группа с представителем Министерства национальной безопасности.
Как и предполагалось, колонна состояла из нескольких десятков автомобилей, и в машине президента сидели лишь сотрудники службы охраны. Оба президента ехали в бронированном «Мерседесе».
В дороге, словно сговорившись, они беседовали о проблемах, связанных с подписанием договора, о возможных инвестициях западных компаний. Они не хотели показывать друг другу, что их не волнуют какие-либо причины, способные сорвать подписание документа. Для обоих покушения на них стали обычной нормой и казались естественной опасностью, на фоне которой им приходилось работать.
Переговоры начались строго по графику. С обеих сторон в них участвовало ограниченное количество людей. Почти не было журналистов, не работали операторы телевидения. Каждая сторона представила лишь несколько человек, в чьей личной благонадежности президенты не сомневались. Со стороны хозяев, кроме президента, присутствовали министр иностранных дел, президент нефтяной компании и посол Азербайджана в Грузии. Со стороны гостей тоже было четверо. Сам президент, его министр иностранных дел, посол Чантурия, являвшийся к тому же и президентом нефтяной компании Грузии, и один из помощников президента.
Оба президента понимали, как важно расставить окончательно акценты перед тем, как сегодня в три часа дня этот договор будет подписан. Тому и другому нужна была демонстрация дружбы с соседним государством. У обеих республик были свои серьезные неудачи на фронтах и, как следствие, болезненные потери очень больших территорий и наличие беженцев, служивших прекрасным горючим материалом для оппозиции. Решение экономических вопросов, помноженное к тому же на явный интерес западных государств к грузино-турецкому пути нефти из Баку в Средиземное море, могло гарантировать относительную стабильность обоих режимов.
