— Безусловно, — кивнул Роман Андреевич, — я никогда с этим не спорил.
— Скажите, молодой человек, сколько вам лет? — спросила она, обращаясь к Дронго.
— Сорок два, — ответил он.
— У вас болит сердце? — уточнила она.
— Иногда болит, — признался Дронго, — я даже однажды попал в больницу.
— Это потому, что вы ведете нездоровый образ жизни, — строго сказала она, — вам нужно перейти на диету и больше бывать на свежем воздухе.
— Вы абсолютно правы. — Он уже знал, что с ней лучше не спорить.
— Мама, мы завтра поговорим о диете, — пообещал Горбовский, — а сегодня у нас к тебе важное дело. Ты помнишь, несколько дней назад ты просила меня купить тебе журнал «Лица».
— Какой журнал? — нахмурилась старуха. — Ничего я не помню.
— Ну как же не помнишь, — занервничал Роман Андреевич, — ты постарайся вспомнить. Журнал «Лица». Тебе рассказывала подруга, что там опубликовали и мою фамилию в списке ведущих бизнесменов страны. Ты меня просила купить и привезти тебе этот журнал. Теперь вспомнила?
— Конечно, вспомнила, — оживилась она. Когда речь шла о ее старшем сыне, она сразу вспоминала любые подробности. Старуха в последние годы жила только своей семьей и более всего гордилась успехами своего старшего сына. Может, поэтому она так недолюбливала его супругу, считая, что и вторая жена ее старшего сына не достойна такого сокровища, как Роман. Виктория не могла понять, что это не просто материнская ревность, а огромная, всепоглощающая любовь матери к своему сыну, которая становится единственной страстью в ее возрасте.
— Там про тебя так интересно написали, — оживилась мать, — ты рассказал своему другу об этом? Ты вошел в число пятидесяти ведущих бизнесменов страны. Там еще был этот симпатичный банкир, который мне так нравился. И твоя фамилия. Куда я положила этот журнал? Я его сейчас вам покажу.
— Вот именно, — попросил сын, — покажи нам этот журнал.
— Не могу, — вдруг виновато произнесла она, — ой, я совсем забыла. У меня ведь взяла этот журнал Раиса, чтобы посмотреть. И до сих пор не вернула. Сейчас пойду к ней и возьму журнал. — Она решительно поднялась.
Горбовский взглянул на Дронго и вскочил следом за матерью.
— Нет, — остановил он ее, — не нужно никуда ходить. Ты мне лучше скажи: ты точно помнишь, что отдала журнал Раисе?
— Ну конечно, точно помню. Я еще пожелала ей, чтобы и Аркадий попал в число пятидесяти самых известных ученых нашей страны. И тогда я буду абсолютно счастлива.
— И Антон чтобы попал в число ведущих спортсменов, — улыбнулся Горбовский.
— А почему нет? — спросила она. — В нашей семье все должны стремиться стать первыми. У них перед глазами твой пример. Разве этого мало?
— Нет, конечно, — согласился Горбовский, — только ты никуда не ходи, мама. Мы сами зайдем к Раисе и заберем журнал. Я как раз похвастаюсь перед моим другом. А ты ложись спать, уже поздно.
— Вот так всегда. Только зашел и сразу уходишь, — ревниво сказала старуха, — а когда ты был маленьким, то всегда приходил ко мне и лез под одеяло, пытаясь опередить своего младшего брата.
— Хорошо бы и сейчас залезть куда-нибудь, чтобы спрятаться ото всех проблем, — признался Роман Андреевич.
— Ну ладно, — разрешила она, — и потом не забудь вернуть мне журнал. Я его оставлю на память. Ты же знаешь, что я собираю все материалы о тебе. До свидания, молодой человек, — обратилась она к Дронго.
— Спокойной ночи.
— Что вы об этом думаете? — спросил Роман Андреевич, когда они вышли из комнаты.
— Проверим в семье вашего брата, — предложил Дронго. Они подошли к соседней двери и постучали. Никто не ответил. В комнате работал телевизор.
— Может, они спят? — спросил Дронго.
— Под работающий телевизор может заснуть только мой брат, — в сердцах ответил Горбовский, — что касается Раисы, то она вообще засыпает обычно в четыре или в пять утра. Все время ходит по дому. Она у нас сова.
Он снова постучал. Дверь чуть приоткрылась, и выглянула голова Раисы.
— Почему не заходишь? — спросила она и вдруг осеклась, увидев перед собой Дронго и Романа Андреевича.
— Извините, — прошептала она, — я думала, это Аркадий.
— Где он сейчас? — спросил Горбовский.
— Не знаю, — ответила она, — сказал, что ему душно, и пошел гулять.
— Что случилось? — Соседняя дверь открылась, и из нее выглянул раздетый, в одних трусах и майке, Антон. — Что за шум?
— Ничего, — строго сказал отец, — иди спать. Извини, Рая, мы не знали, что Аркадия нет. Закрывай дверь.
Он не успел закончить своей фразы, как раздался звонок мобильного телефона. Горбовский вздрогнул, достал телефон, взглянул на него и поднес аппарат к голове.
— У нас несчастье, — услышал он взволнованный голос дежурного, — убили Сашу. Прямо около гаража.
Горбовский опустил аппарат, посмотрел на Дронго и что-то прошептал.
— Говорите, — потребовал Дронго, понимая, что опять произошло нечто неожиданное.
— Убили, — доложил Роман Андреевич непослушными губами, — убили Сашу. Сейчас звонил дежурный.
— Быстрее. — Дронго повернулся и поспешил вниз. Горбовский побежал следом. Они выскочили на террасу.
— Где? — закричал Дронго. — Где это случилось?
