— Доброе утро, — неизвестный говорил по-русски с сильным латышским акцентом, — простите, что беспокою вас так рано. Как мне вас называть? По фамилии? Или вам нравится, когда вас называют по-другому.
— Меня обычно называют Дронго.
— Я знаю, господин Дронго. И мне известно, кто вы такой. Я позвонил вам, чтобы предложить встретиться со мной.
— А кто это говорит? Вы не представились.
— Извините. Моя фамилия Лагадиньш. Август Карлович Лагадиньш. Я руководитель охранного агентства «Триумф», о котором вы наверняка слышали.
— Я даже видел троих ваших сотрудников, которые уже два дня ходят за мной по пятам.
— Именно поэтому я вам и позвонил. Когда мы можем увидеться? Если хотите, я пришлю за вами машину.
— Надеюсь, не ваш «Ситроен»? — пошутил Дронго. — Давайте встретимся где-нибудь в городе. Или лучше приезжайте ко мне в отель. Здесь неплохой ресторан, и мы с вами сможем поговорить.
— Я приеду через час. Спасибо. Будет лучше, если мы с вами немного погуляем вокруг отеля.
«Ах, Челноков, — подумал Дронго, — напрасно он рассказал о нашей беседе. Теперь его наверняка выгонят из агентства или перестанут доверять ответственные поручения».
— Договорились, — сказал он.
Через час в холле отеля появился Лагадиньш. Руководитель агентства был высокого роста, сухой, подтянутый, с серыми, почти бесцветными глазами. Дронго понравился его внимательный взгляд, крепкое рукопожатие, строгий стиль одежды. Лагадиньш приехал один, без своих сотрудников. Они вышли из отеля и свернули налево.
— Вы такой, каким я вас себе и представлял, — признался Лагадиньш, — я много о вас слышал. Впрочем, и неудивительно, учитывая, что вы работали в ООН, были экспертом Интерпола и, говорят, офицером КГБ.
— Это слухи, — возразил Дронго, — я ни одного дня не работал в КГБ, но действительно был экспертом по линии ООН и Интерпола. Мне приходилось иногда их консультировать по различным вопросам.
— Но вы беспокойный клиент, — добавил Лагадиньш с легкой улыбкой, — сначала вы обманули Челнокова по пути в Юрмалу, что, я думаю, было нетрудно. Затем оторвались от моих людей в центре Риги. Устроили автомобильный трюк, едва не стоивший жизни двум нашим сотрудникам. И наконец, напали на Челнокова. Не слишком ли много за два дня?
— Ну, если бы за вами в другом государстве следили два дня, думаю, и вы начали бы проявлять некоторое беспокойство, — заметил Дронго.
— Наверное, — вежливо согласился Лагадиньш, — но вы приехали не на туристическую прогулку. Насколько я понял, вы решили заново расследовать трагическую смерть Арманда Краулиня, для чего встречались с его бывшей супругой, ездили в дом его отца, побывали в Юрмале у его бывшего секретаря Ингриды Петерсен, разыскали Рябова, говорили с Интом Пиесисом… Вы многое успели сделать за эти дни, мистер Дронго.
— Поздравляю, — отозвался тот, — а я-то думал, что сумел оторваться от ваших людей. Неужели ошибался?
— Это обычные рядовые работники, — пояснил Лагадиньш, — приходится набирать их из бывших пограничников, таможенников, милиционеров, уволенных за непрофессионализм. Они не могли справиться с вами. Но когда мне сообщали, что вы едете в Юрмалу, я сделал правильный вывод, что вы хотите увидеть Ингриду Петерсен. Когда же узнал, что вы выехали за город, было нетрудно догадаться, что вы хотите навестить Рябова.
— Я еще встречался с вашим депутатом Айварсом Брейкшем, — признался Дронго.
— Вот этого я не знал, — ответил Лагадиньш, — но можно было догадаться, что вы рано или поздно захотите с ним увидеться.
— Где вы раньше работали? — поинтересовался Дронго. — С вашими аналитическими способностями нужно было остаться в правоохранительных органах. В милиции? Нет, для этого у вас слишком интеллигентный вид. И вы говорили обо всех сотрудниках бывших правоохранительных служб, не сказав ничего о сотрудниках КГБ. Я не ошибся?
— Не ошиблись. Я работал по линии первого отдела республиканского управления.
— Хорошая школа, — кивнул Дронго. — Теперь позвольте мне узнать, чем именно я привлек такое внимание вашего агентства?
— Нам сообщили, что вы приехали по делу Арманда Краулиня. Занимаетесь повторным расследованием этого преступления. Как только мне об этом сообщили, я сразу распорядился подключить к расследованию наших работников и дал указание моим людям. Только вы напрасно пытались все время от них уйти. Они не следили за вами, скорее вас охраняли.
— Подождите, — не понял Дронго, — вы сказали «преступления»?
— Да, — кивнул Лагадиньш, — я в этом убежден. Дело в том, что тридцать лет назад я работал в комсомоле вместе с Армандом. Мы были близкими друзьями. Затем я поехал на учебу в Москву. Там был такой Краснознаменный институт.
Дронго кивнул. Он знал, о каком институте идет речь. В бывшем Советском Союзе там готовили разведчиков.
— Я ждал этого дня целых одиннадцать лет, — продолжал между тем Лагадиньш, — и все одиннадцать лет не верил в самоубийство Арманда. Я слишком хорошо его знал. Очень близко. Но за несколько месяцев до того, как он познакомился со своей второй женой, я уехал в Москву.
— Лилия Краулинь вас не знала? — понял Дронго.
