— И не могла знать. Мы учились вместе с Армандом в одной школе, он был старше меня на год. Потом вместе учились в институте, работали в комсомоле. Он был примером для меня во всем. А потом меня послали в Москву. Вы же знаете, как это обычно бывает. Мне сменили имя и фамилию, обеспечили легендой. И я уехал в другую страну.
— Надолго?
— Навсегда. Я должен был закрепиться и остаться там. И поэтому меня не было в Риге. Много лет не было. Меня отозвали в девяносто первом. Считается, что самый большой урон разведке нанесли сталинские репрессии. А если вспомнить, что у нас творилось в начале девяностых, то вполне можно сопоставить. Сколько разных реорганизаций было! Сколько тысяч профессионалов выбросили на улицу, уволили, сократили, отозвали! Если бы тогда не Примаков, я даже не представляю, что могло бы произойти. По существу, он спас тысячи разведчиков. Но я ушел из их рядов еще в девяносто втором. В Ригу возвращаться не имело смысла, тогда нас здесь не очень жаловали. Уехал в Америку, получил гражданство, жил там около семи лет. А в девяносто девятом вернулся в Латвию. О смерти Арманда я узнал в девяносто четвертом. Когда мне сказали, что он покончил с собой, я сразу в это не поверил. И не верил никогда. Он был не таким человеком. Таких людей сейчас уже нет. Честным, смелым, отважным, настоящим лидером, бойцом. Когда Арманд говорил, в него влюблялись все — мужчины и женщины. А как он пел! Мне кажется, что я иногда проявляю излишнюю эмоциональность. Когда я вернулся в девяносто девятом в Ригу, то сразу основал агентство «Триумф». Несколько раз пытался провести собственное расследование этого загадочного самоубийства, но ничего не нашел. И когда мне сообщили, что вы приехали в Ригу, я даже не поверил. И сразу послал людей к дому Лилии Краулинь. Нам повезло, вы появились там через полчаса. Остальное вы знаете.
— Вы рисковали, — понял Дронго, — в нынешней Латвии по-прежнему не любят бывших сотрудников КГБ.
— Сейчас уже многое изменилось. Это было в другое время. Прошло уже столько лет. Но вы правы, я и сейчас ношу другую фамилию, под которой живу все эти годы. Меня не узнают даже мои одноклассники, с которыми я учился в школе. У меня нет прошлой жизни. Для всех я американский латыш, вернувшийся сюда на постоянное жительство из Америки. У меня американское гражданство, и уже много лет я не являюсь офицером КГБ. Сейчас у нас много приехавших из Америки и Канады. Из трех президентов прибалтийских государств двое появились из Америки и Канады. Считается, что им больше верят западные спонсоры, чем доморощенным политикам. Наша собственная Президент, которая прибыла из Канады, так и не сумела выучить русский язык, на котором говорит половина населения Латвии. Сначала она пыталась выучить, но потом махнула рукой, сообразив, что эта часть населения никогда не будет ее электоратом. В отличие от нее, Адамкус в Литве выучил русский, но ему было легче, он был военным разведчиком.
Дронго усмехнулся. Они остановились.
— И теперь приехали вы, — сказал Лагадиньш. — Если вы думаете, что я ничего не знаю, то ошибаетесь. Все эти годы я следил за Лилией, пытался ей помочь, понимал ее состояние. Но она не знала меня и не поверила бы мне, если бы я вдруг возник из прошлой жизни. К тому же это было нецелесообразно.
— Понимаю.
— Вы приехали по ее просьбе, или у вас уже были какие-нибудь факты? — спросил Лагадиньш.
Дронго остановился. Он не знал, имеет ли право доверять этому человеку. Возможно, что его рассказ был всего лишь очередной уловкой.
— У меня есть некоторые факты, — уклонился от ответа Дронго.
Лагадиньш понимающе кивнул:
— Я хочу, чтобы вы знали, ради Арманда я готов на все, что угодно. Мы с ним были как братья. Он всегда дрался за меня. Понимаю, что вы мне не верите. Если пожелаете, я уберу моих людей. А если понадобится, передам вам их всех. У меня около сорока человек. И я не спрашиваю вас больше ни о чем. Но если вы сумеете раскрыть это преступление и найти настоящего убийцу, то знайте, я буду вашим должником на всю оставшуюся жизнь. Я не сумел защитить Арманда при жизни, поэтому хочу хотя бы защитить его память после смерти. Наверное, это звучит слишком патетически.
— Не очень, — угрюмо буркнул Дронго и тут же попросил: — Вы можете найти мне завтра утром машину для поездки в Вентспилс?
— Обязательно. И это будет не «Ситроен», — вспомнил слова своего собеседника Лагадиньш.
Дронго, оценив шутку, усмехнулся:
— Только уберите ваших сотрудников. Мне они не нужны. Если понадобятся, я вам позвоню.
— Хорошо, — Лагадиньш протянул ему руку, — я понимаю, что вы не обязаны мне верить, но все равно благодарю вас.
— Подождите, — остановил его Дронго. — Дело в том, что мне звонили и требовали прекратить расследование, уехав отсюда. Я думал, что это сделали по вашему поручению.
— Нет, — ответил Лагадиньш, — я не мог дать такого поручения.
— А как вы узнали, что я приехал?
