— Нет, — нахмурился Туулик, — следователь тоже так говорил. Но мы не спали, мы разговаривали.
— А ваш напарник?
— Он тоже не спал. С ним можно встретиться и говорить. Он сейчас заместитель начальника полиции в Лимпажи, — очевидно, и в этот раз он пропустил букву «б».
— Если вы так говорите, то мы вам безусловно верим, — тактично нашелся Дронго.
— Он тоже со мной сидел и музыку слушал, — продолжил Туулик, — мы никуда не ходили. Такое невозможно представить.
— Ваши должности свидетельствуют об этом более чем независимо, — согласился Дронго, — если бы вы оба были нерадивыми полицейскими, то вряд ли смогли достичь сегодняшних успехов. И вы не можете вспомнить ничего необычного?
— Нет, ничего. Следователь приехал, нас допрашивал. Про руку мы ему сказали. Он ключи искал, потом их нашли. Нет, ничего неопычного не пыло.
— Понятно. — Дронго поднялся. За ним встала Фешукова. Последним — Эрик Туулик.
— Простите, что вас побеспокоили, — сказал на прощание Дронго, — и спасибо, что вы нашли для нас время.
— Я всегда готов помочь, — отозвался Туулик. — Все говорят, что он пыл хорошим человеком. Значит, нужно ему помогать. И находить причину его смерти. Я правильно сказал?
— Абсолютно, — подтвердил Дронго. — До свидания. — Он пожал протянутую руку хозяина кабинета и первым вышел из комнаты.
За ним поспешила Фешукова. На часах было около трех.
— Давайте где-нибудь поедим, — предложил Дронго, вспомнив, что у него сегодня вечером ужин с журналисткой Делчевой.
— Хорошо, — кивнула Татьяна. — Мы уже выполнили план на сегодня?
— Не совсем, — признался Дронго. — Жаль, Визма отказалась с нами разговаривать. И еще я хочу отправиться в Вентспилс на встречу с Андреем Скалбе. Насчет машины можете не беспокоиться, мне обещали выделить автомобиль с водителем.
— Кто обещал? — мрачно полюбопытствовала Татьяна.
— Один мой хороший знакомый.
Они вышли на улицу и направились к центру города, где можно было найти открытое кафе или ресторан. В дневные часы, как и во многих странах Европы, кафе и рестораны Риги были закрыты. Им с трудом удалось найти открытый стриптиз-бар, в котором представления давали только вечерами, но ресторан там оказался открыт. Спустившись в полуподвальное помещение, они сели за столик, и официант принес им меню. Когда официант подошел снова, Дронго предложил заказать холодный испанский суп «гаспаччо», который ему так нравился. На второе Фешукова попросила принести рыбу, а он — хорошо прожаренное мясо. И бутылку вина. К сожалению, попробовав «гаспаччо», оба поняли, что ошибались. Это был совсем не тот восхитительный суп, который подают в Испании. Концентрация чеснока в латышском «гаспаччо» оказалась запредельной. Они съели по паре ложек, и Татьяна смущенно выдавила:
— Больше не могу.
— Слишком много чеснока, — недовольно констатировал Дронго, — нужно будет еще избавиться от этого запаха. Но можете не беспокоиться, у меня всегда с собой ментоловый освежитель рта.
— Мне не понравился сам суп, — призналась она.
— Мне тоже, — поддержал ее Дронго, — поедемте к нам в отель, там могут подать более приличную еду.
— Нет, — возразила Татьяна, — у меня есть еще дела в издательстве. Я поеду туда.
— Хорошо, — согласился Дронго. Он подозвал официанта и расплатился с ним. Затем они вышли на улицу. — Вы мне очень помогли, Татьяна, — искренне сказал он, протягивая ей руку.
Она неловко протянула свою. Он наклонился и поцеловал ей руку. Затем неожиданно спросил:
— Сколько девочек у вас в издательстве?
— Пять человек без меня, а почему вы спрашиваете?
— Просто интересно. А как называется ваше издательство?
— «ABE», но почему вы спрашиваете?
— Может, я когда-нибудь захочу издать книгу на латышском языке, — улыбнулся Дронго.
— Договорились, — рассмеялась Татьяна. У нее был приятный молодой голос.
Попрощавшись, Дронго остановил такси и поехал в отель. До вечерней встречи с Марианной Делчевой оставалось около трех часов. Можно немного отдохнуть и подумать, что именно происходит. Если Лагадиньш прав, то тогда получается, что все друзья и знакомые Арманда не верят в его самоубийство. Никто не верит. И судя по тому, каким человеком был молодой Краулинь, он действительно не мог совершить самоубийства. И эта проклятая запонка при закрытом окне. И ключи под полиэтиленовой пленкой. А еще кровоподтеки на руке. Одних этих фактов достаточно, чтобы начать расследование заново. Эксгумация трупа уже ничего не даст, а вот проверить все факты заново обязательно нужно.
В этот момент в его номере зазвонил телефон. Дронго снял трубку и услышал тихий голос Лилии Краулинь:
— Простите, что я вас беспокою. Мне сказали, что вы весь день работали вместе с Татьяной. Спасибо, что вы так стараетесь.
— Ничего. Как вы себя чувствуете?
— Пока держусь. Врачи говорили, что у меня есть время, но теперь уверяют, что все прогрессирует слишком быстро. Смешное слово «прогрессирует». Как будто идет развитие в лучшую сторону.
— Да, — сдержанно согласился Дронго, — у них свои термины.
