– А врачи еще не приехали, – непонятно почему вставил Молоков.
Дронго снова склонился над покойным, затем, поднявшись, внимательно осмотрел и понюхал растекшуюся по столу жидкость.
Евгения Алексеевна неодобрительно покачала головой:
– Думаете, он умер от коньяка?
– Нет, – ответил Дронго, – его отравили. Думаю, что в его коньяк кто-то успел положить яд.
– Вы с ума сошли! – испугалась Ратушинская. – О чем вы говорите! Какой яд? Мы же все пили из одной бутылки.
– Вот именно! – сразу поддержал ее муж. – Отравить его не могли. Борис Алексеевич сам открыл бутылку коньяка, и мы все выпили. Что вы такое придумываете?
– Спокойнее, – остановил его Дронго, – не нужно сразу со мной спорить. Давайте вспомним последние несколько минут перед тем, как погиб господин Денисенко.
– Прямо сейчас? – изумился Молоков. – Вы не очень-то тактичны, господин эксперт.
– Дронго, – представился он, – меня обычно называют Дронго.
– Господин Дронго, – возмущенно сказал Молоков, – мы ждем врачей. Умер наш близкий знакомый, а вы хотите устроить спектакль.
– Подожди, – перебил его Борис Алексеевич, нахмурившись. – Что вы хотели сказать, господин Дронго?
Все смотрели на Дронго. Только Инна сидела к нему спиной, не оборачиваясь, не желая видеть никого, кроме мужа.
– Ваша кухарка принесла бутылку коньяка и бокалы, – слова Дронго прозвучали во внезапно наступившей тишине. – Чистые бокалы, – подчеркнул он. – Но когда мы услышали звук разбитой посуды, то выбежали на кухню. Однако один из нас мог остаться в гостиной. На несколько секунд. Две-три секунды, не больше. Этот человек мог бросить что-то в бокал с коньяком. Яд, если хотите. И затем присоединиться к остальным. Затем мы вернулись в гостиную. И когда Михаил Денисенко выпил этот коньяк, он погиб.
Инна, резко обернувшись, взглянула на Дронго. Она смотрела на него молча, как будто ожидая, что он назовет имя убийцы.
Шумно вздохнул Молоков.
– Тогда выходит, что убийца – один из нас? – взволнованно спросил он.
– Да, – согласился Дронго, – убийца – один из нас. И еще маленькое добавление. Когда мы вернулись в гостиную, вы, господин Молоков, проходя мимо стола, неловко задели один из бокалов. Он упал и разбился. Его осколки все еще лежат на полу. Возможно, что и во втором бокале был яд. Но это должны проверить эксперты. Хотя мне кажется абсурдной такая идея – убить сразу несколько человек при помощи яда.
– Выходит, Мишу отравили?! – Ратушинский схватился за голову. Потом он медленно обвел взглядом присутствующих. – Теперь вы понимаете, почему я пригласил эксперта. Сначала документы, а теперь… Михаил. И я хочу знать, кто это мог сделать.
– Кажется, врачи приехали, – сказал Молоков, услышав звук сирены подъезжавшей машины. – Могли приехать и раньше.
Борис Алексеевич, тяжело поднявшись, направился к выходу. Было видно, что он о чем-то размышляет. Затем он неожиданно повернулся к Дронго:
– Пойдемте со мной.
Когда они вышли из гостиной, Ратушинский взволнованно сказал:
– Я знаю, кто убийца.
Автомобиль «Скорой помощи» затормозил рядом с машинами, стоящими у дома. Трое врачей и охранники вместе с водителем Ратушинского вбежали в дом. Борис Алексеевич показал им в сторону гостиной, продолжая испытующе смотреть на Дронго. Врачи поспешили в гостиную. Около стола стоял Эдгар. Он следил, чтобы никто не ступал на то место, где лежали осколки разбитого бокала. Врачи бросились к умершему. Борис Алексеевич смотрел в сторону гостиной, где суетились приехавшие люди. Казалось, он ждал вопросов Дронго.
– Кто, по-вашему, мог желать смерти Денисенко? – спросил наконец Дронго.
– Я знаю, – тяжело дыша, ответил Ратушинский. – Вывод, по-моему, очень простой. Давайте по порядку. Начнем с меня. Я знал, что вы приезжаете, поэтому с моей стороны было бы более чем глупо убивать гостя. Кстати, он должен был прибыть гораздо позже. Да и зачем мне его убивать? Майе Александровне его смерть тоже не нужна. Вы видели ее реакцию. Моей сестре Михаил ничего плохого не сделал. Как и ее мужу. Инна тем более не могла убить своего мужа, даже если он был никчемный. В конце концов, можно с ним развестись. А вот моя секретарша…
– Вы подозреваете Юлию?
– Теперь уже не подозреваю. Я уверен. Мне кажется, что и документы могла взять именно Юлия. Как я раньше не мог догадаться… Несколько дней назад на телевидении проводили какое-то ток-шоу, из тех, какие там обычно бывают, с глупыми вопросами и ответами. Туда Миша пригласил и Юлию. Вы же успели поговорить с ней. Она защищает диссертацию по психологии и поэтому считает себя ценным специалистом. А на ток-шоу случился конфуз. Она не набрала нужных баллов и в первом туре вылетела из игры. На следующий день она была очень расстроена, ни с кем не разговаривала. Нужно было видеть, как она переживала. Похоже, это был сильный удар по ее амбициям.
– И из-за этого она решила убить режиссера передачи? – скептически спросил Дронго. – Так не бывает, Борис Алексеевич.
