– Вы правильно сделали, что ничего ему не сказали, – взволнованно произнес Борис Алексеевич, – ему незачем знать, зачем вы сюда приехали. И никому не нужно знать.
– Лучше предупредите семью своей сестры и свою секретаршу, – напомнил Дронго. – И не нужно заранее никого подозревать.
Борис Алексеевич поправил очки и посмотрел на своего собеседника.
– Вы имеете в виду Юлию? – спросил он.
– И ее тоже, – ответил Дронго. – Не делайте поспешных выводов. Успокойтесь и возьмите себя в руки. Сейчас уже поздно, и, боюсь, следователь нас не скоро отпустит. Он, кажется, не рад, что эксперты подтвердили мою версию. Сегодня я уже не смогу нормально ни с кем поговорить. Но завтра днем я хочу осмотреть вашу квартиру, побывать у вас на работе и встретиться с Инной Денисенко – с ней я еще не успел поговорить.
– Надо узнать, когда будут похороны, – сказал Борис Алексеевич. –
– Сначала тело отправят в морг на вскрытие. Потом должен быть подписан протокол. Это займет два-три дня, не меньше.
– Чтобы его тело вскрывали, нужно согласие родственников, а Инна никогда его не даст.
– Не хочу вас огорчать, но согласия в данном случае никто не спросит. Произошло убийство, и следователь обязан провести надлежащие следственные действия. Тело заберут в морг для судмедэкспертизы, и его жена не имеет права возражать. Тем более что она одна из подозреваемых.
– Инна тоже?! – изумился Борис Алексеевич. – Вы думаете, что она отравила своего мужа?
– Я пока ничего не думаю. Но ведь он погиб, выпив из ее бокала. Она же сама сказала это. Получается, что только у нее была возможность незаметно подложить яд в свой бокал, а затем дать его мужу. Кстати, по статистике, чаще всего травят своих мужей именно любящие жены. Может, она узнала, как Михаил Денисенко обошелся с вашей секретаршей во время записи передачи, и решила восстановить справедливость?
– Не шутите так, – отмахнулся Ратушинский. – Я с вами серьезно разговариваю, а вы смеетесь. Как вы можете?
– Это единственное, что мне остается делать в такой ситуации, – покачал головой Дронго. – Получается, что убийца действовал у меня на глазах, а я ничего не заметил. Предположим, вы не могли ежеминутно проверять наличие документов в вашем письменном столе. Но ведь я был обязан учесть любые варианты – в том числе и с ядом. А я оказался не готов к такому развитию событий. Перепалка между вашими родственниками меня несколько успокоила. Там, где громко ругаются, не бывает преступлений. К яду прибегают в тех случаях, когда терпеть становится невозможно и ненависть раздирает душу. А когда громко скандалят – это не ненависть. Это, извините меня, базарные склоки.
Ратушинский сделал шаг, чтобы вернуться в гостиную.
– Завтра в час дня я жду вашу машину, чтобы заехать к вам домой, – напомнил Дронго.
– Вы думаете, все это стоит продолжать? – спросил упавшим голосом Борис Алексеевич. – Полагаете, что у вас есть шанс?
– Господин Ратушинский, – подчеркнуто серьезно сказал Дронго, – я никогда не отступаю. Одно из главных положительных качеств, которое я ценю в людях, – это умение доводить до конца начатое дело. Если я решил взяться за розыск человека, похитившего ваши документы, я доведу дело до конца. Чего бы мне это ни стоило. Вы меня поняли?
Ратушинский, тяжело кивнув, отправился в гостиную. Дронго посмотрел ему вслед. Столько потрясений выпало на долю этого человека! Хорошо еще, что Борис Алексеевич – человек сильный, иначе бы он давно сломался, превратившись в неврастеника.
– Дронго, – услышал он за спиной голос Эдгара, – кажется, мы с тобой попали в очень неприятную историю.
Следователь отпустил их только в третьем часу утра. Все разъезжались уставшие и подавленные. Ратушинский с супругой остались на даче. Юлия уехала с одним из офицеров милиции, который сам предложил свои услуги очаровательной молодой женщине. Супруги Молоковы уехали на своей машине. Для Дронго и Вейдеманиса Борис Алексеевич вызвал еще один автомобиль. А первая его машина увезла Инну Денисенко, которая хотела как можно скорее добраться до дома.
Все шло так, как сказал Дронго. Тело погибшего отправили в морг для вскрытия. Пока машина рассекала ночную темноту, направляясь к центру Москвы, Дронго задумчиво глядел на мелькавшие фары встречных автомобилей.
Эдгар, вообще не любивший суесловия, тоже сидел молча, понимая, что его другу необходимо обдумать сложившуюся ситуацию. Когда они подъехали к дому, Дронго, поблагодарив водителя, вышел из машины.
– Завтра днем поедем к Борису Алексеевичу домой, – напомнил он Эдгару на прощание.
Любой другой на месте Вейдеманиса спросил бы: зачем это нужно. Но Эдгар отличался именно тем, что никогда не задавал лишних вопросов. Он привык доверять другу.
Вернувшись домой, Дронго принял горячий душ. Часы показывали половину четвертого. Кроме Эдгара, у Дронго был еще один помощник. С ним он познакомился во время недавнего расследования по фактам хищений в «Северной нефтяной компании». О существовании этого помощника знал только Вейдеманис. Это был Леонид Кружков.
