Могла она взять документы? Но зачем? Чтобы продать? Получить несколько тысяч долларов? Она не настолько бедна. Да и брат всегда мог бы помочь. Для него несколько тысяч долларов – не слишком большая сумма. Нет, она не стала бы подставлять брата. Значит, эта версия не годится… И вообще, зачем ей убивать Михаила Денисенко? Хотя у нее, возможно, были мотивы. Ведь она слышала, что режиссер говорил о фирме ее мужа. Чтобы спасти репутацию мужа, она могла пойти на убийство. Могла… Но если она ошиблась, и бокал с ядом достался не тому, кому предназначался, то тогда все верно. Молоков случайно опрокинул свой бокал, а Денисенко выпил из бокала своей жены… Тогда все сходится. Хотя… Зачем ей рисковать? И почему она ошиблась? Случайности в подобных делах лишь подтверждают общую закономерность. Значит, она остается в числе подозреваемых.
Четвертый подозреваемый – сам Борис Ратушинский. Предположим, документы взял Денисенко, и Ратушинский об этом узнал. Он бросил все дела и примчался на дачу, чтобы его жена даже случайно не услышала о контактах с Лисичкиным. Он действительно не хочет ронять себя в ее глазах или были другие причины? Она сказала, что не нужно было приглашать экспертов, так как и без них знает, кто мог взять документы. Интересно, кого она имела в виду?
Предположим, что яд положил сам хозяин дома. А документы выкрал Михаил Денисенко. И Майя Александровна догадалась, кто убийца. Кажется, за несколько минут до смерти Денисенко она вызвала мужа в коридор. Точно, вызвала, вспомнил Дронго. О чем-то они там говорили, и Борис Алексеевич вернулся очень взволнованный. Очень. Потом звон разбитой посуды. И убийство. Если Ратушинский – убийца, тогда понятно, почему он не стал говорить, что поедет в морг. Говорят, что убийца всегда возвращается на место преступления… А может быть, у него был некий комплекс вины перед Инной? Он считает себя обязанным помогать вдове, потому что убил ее мужа? Но почему? Зачем он это сделал? И если Денисенко действительно взял документы, чтобы передать их Лисичкину, то каким образом об этом узнал Ратушинский? Ведь еще за день до этого он был уверен, что друг их семьи ни в чем не виноват.
Следующие подозреваемые: Майя Александровна и Инна Денисенко. Первой уж совсем незачем убивать мужа своей подруги. Представить, что у нее с ним были интимные отношения, невозможно. Как сказал Ратушинский, его супруга – женщина с принципами. Ей незачем убивать Денисенко. А если на убийство решилась сама Инна? И вся сцена горя была хорошо разыгранным спектаклем? Но почему она захотела избавиться от мужа? Может, узнала, что он украл документы, и решила его наказать? Господи, какая глупость! Тогда почему? Хотя у женщины может быть тысяча причин, чтобы ненавидеть мужчину, живущего рядом с ней. Иногда это бывают чисто субъективные причины, о которых другие никогда не догадаются. А если Денисенко пригласил Юлию на ток-шоу не просто так? Возможно, она сама напросилась. Сама решила принять участие в этой программе. У нее убойные «аргументы», и режиссер, как всякий творческий человек, мог оказаться натурой увлекающейся. Тогда понятна обида Инны, которая лет на пятнадцать старше соперницы. Но тогда почему она не отравила Юлию, а расправилась с мужем? Или хотела покончить с собой? Нет, не получается.
Тогда зачем отдала бокал с ядом мужу? Если она знала об отраве, значит, сама ее и положила. А если не знала, то убийца – другой человек.
Кажется, все шестеро могли иметь какие-то причины для убийства. Но убийца был один. Или не один? В «Восточном экспрессе» Агаты Кристи было гораздо проще. Там все двенадцать подозреваемых оказались убийцами. Все. Может, и здесь такой же случай? Собралась группа людей и решила убить несчастного режиссера, который приехал позже других. И кухарку втянули в свой заговор. Она специально разбила блюдо, чтобы все бросились на кухню, а убийца успел бы положить в коньяк яд…
Нет. Убийца не настолько глуп, чтобы доверять свою тайну кухарке. Нет, не подходит. Но тогда кто и почему задумал убить Денисенко? Или все-таки не Денисенко? Нужно встретиться с Инной и расспросить ее обо всем. Он посмотрел на часы. До встречи на даче еще около двух часов. Может, стоит рискнуть?
Дронго быстро оделся, побрился и, вызвав машину, поехал к дому, где жили супруги Денисенко. На лестничной клетке уже толпились люди. Он с трудом протиснулся в квартиру.
Инна в черном платье сидела в углу комнаты в окружении подруг и родственников.
– Примите мои искренние соболезнования, – сказал Дронго, обращаясь к ней. – И извините, если я вас потревожил.
Она подняла на него глаза. Нет. Если он что-то понимает в своем деле, то она не могла быть убийцей! Никак не могла. Но поговорить с ней нужно. Хотя сейчас не время и не место.
– Извините, – снова сказал он, – вы меня помните? Мы встречались с вами в доме Бориса Алексеевича.
– Помню, – сказала она своим низким голосом. – Вы, кажется, частный эксперт. Забыла, как вас зовут.
– Дронго, – представился он, – меня обычно называют Дронго.
