– Да, – вспомнила она, – действительно, вы – господин Дронго. Что вам нужно?
Из соседних комнат доносился шум и разговоры людей. Везде курили, и дым заполнил все пространство.
– Я хотел бы с вами поговорить. Это очень срочно и важно.
– Хорошо, – она поднялась. Они вместе вышли в коридор.
Дронго с трудом протискивался сквозь толпу. В трехкомнатной квартире собралось человек сорок или пятьдесят. Хозяйка пригласила его в небольшую комнату, расположенную рядом с входом. Здесь были сложены одежда и сумки и сидели несколько молодых людей. Увидев вошедших, они поднялись.
– Выйдите, пожалуйста, ребята, – попросила Инна, – нам нужно поговорить.
Дронго заметил, что, несмотря на свое горе, она все-таки уложила волосы и подвела глаза. Она относилась к той категории женщин, которые следят за собой в любых обстоятельствах. Сев на диван, Инна указала Дронго на свободный стул. Он сел рядом, почти напротив нее, так, что колени их едва не касались.
– Майя говорила, что вы хороший эксперт, – ровным голосом произнесла Инна.
– Не знаю, – пожал он плечами. – Я хотел задать вам несколько вопросов. Я понимаю, что сейчас не время, но вы можете мне помочь найти убийцу.
– Вы думаете, что убийца был среди нас? – сразу спросила она.
– Пока не знаю.
– А я знаю, – неожиданно сказала она. – Его убили из-за меня. Это я должна была умереть. А он взял мой коньяк и выпил.
– Почему вы? Кто хотел вашей смерти?
– Откуда мне знать. Наверное, кто-то хотел…
– Вы знали журналиста Лисичкина?
– Конечно, знала, – кивнула она равнодушно. – Он тоже погиб. Говорят, что профессия журналиста самая опасная.
– Он бывал у вас дома?
– Нет, кажется, не приходил. Я видела его несколько раз на телевидении. А почему он вас интересует? Из-за пропавших документов Ратушинского, – вспомнила она и посмотрела на Дронго более строго. – Думаете, это Миша взял документы Бориса Алексеевича?
– Нет, не думаю. А Ратушинский знал, что вы знакомы с Лисичкиным?
– Конечно, знал. Мы этого никогда не скрывали. Но документы мы не брали. Ни я, ни Михаил, – добавила она, глядя Дронго прямо в глаза.
– Ваш муж готовил репортаж о поставках оружия через Украину?
– Какое оружие? – не поняла она. – Он занимался совсем другими вопросами. Ставил популярные ток-шоу. Говорил, что в новом веке публицистика никому не нужна, что она отжила свое и теперь народу нужны зрелища.
– Но он знал о поставках оружия через Украину, которые осуществляла фирма Молокова, – настаивал Дронго.
– Наверное, знал, – равнодушно согласилась она. – Кажется, Лисичкин занимался этими вопросами.
– Он вам об этом говорил?
– Нет. Я с ним на такие темы никогда не разговаривала. А Миша что-то рассказывал. Но сейчас я не могу вспомнить подробности.
– Вы давно дружите с Майей Александровной?
– Это тоже важно для вашего расследования? – она тяжело вздохнула. – Давно. Мы знаем друг друга много лет. Вместе ездили в Испанию…
– Но в посольство Испании вы пошли без них…
– Борис Алексеевич был занят, – тихо ответила она. – Мне позвонила Майя и сказала, что они не приедут.
– Вы смотрели все передачи мужа?
– Думаю, что да. А почему вы спрашиваете?
– В последнем ток-шоу принимала участие секретарь Бориса Алексеевича Юлия Геллер. Вы знаете, что она готовится защищать диссертацию по психологии?
– Какая умная девочка, – удивилась Инна, – нет, я не знала об этом.
– Она участвовала в передаче, которую делал ваш муж. И, кажется, там произошла неприятная история. Ее выставили в неприглядном свете в присутствии руководителя и других ученых, от которых зависит ее успешная защита.
– Нет, – нахмурилась Инна, – я об этом не слышала. Муж ничего не говорил. Я старалась не вдаваться в детали подобных историй. У них часто случаются какие-то накладки, но он никогда не посвящал меня в подобные мелочи. А я старалась не нагружать его своими заботами.
Она говорила с понятной болью, но была терпелива и внешне спокойна. Дронго в очередной раз поразился ее выдержке.
– Вы часто виделись с Евгенией Алексеевной?
– К счастью, нет, – несколько оживилась она. – Это вздорная баба, и мне жаль пациентов, которые попадают к такому врачу. Нет, мы виделись редко. Хотя она иногда приезжала к Борису Алексеевичу в гости. Но он, по-моему, не очень любит сестру, а особенно ее мужа.
– У них были конфликты с вашим мужем?
– Нет. Никогда не было. И со мной не было. Мой муж считал их типичными разбогатевшими буржуа средней руки. Так он и говорил. Кажется, он их презирал. Извините, что я так говорю.
– А как он относился к Борису Алексеевичу?
Она задумалась. Потом неожиданно спросила:
– У вас есть сигареты?
– Я не курю, – ответил Дронго. – Если хотите, я у кого-нибудь попрошу, – он сделал попытку подняться со стула. Ноги уже порядком затекли.
– Не нужно. Сейчас там много людей. Если выйдете за дверь, обратно можете не протиснуться. Перебьюсь.
– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил он женщине.
– Михаил относился к нему с уважением, – сказала она, чуть подумав, – считал Бориса Алексеевича сильным человеком. Очень сильным. Да, он его уважал. И очень хорошо относился к Майечке.
– А Борис Алексеевич?
– Я не поняла вашего вопроса…
