– Не ловите меня на слове. Я вам ничего не сказала. У меня не было и не могло быть с ним никаких отношений. Абсолютно никаких. Или вы считаете меня до такой степени безнравственной женщиной? Не забывайте, что он был мужем моей сестры.
– Нас могут услышать, – напомнил Дронго, – вы так нервничаете, что я невольно мог бы задать вам еще несколько неприятных вопросов.
– А я бы на них не ответила. И вообще, не забывайтесь, господин эксперт. Я замужняя женщина, супруга посла нашей страны и дочь президента. Я – не Вероника Вурцель, которая может во время новогоднего бала куда-то убежать, чтобы ублажать своего шефа. А потом прийти и как ни в чем не бывало сидеть рядом с женой своего босса. Такая дрянь, – снова не сдержалась Рахиля, опять невольно выдавая себя. Ее реакция была слишком бурной для дальней родственницы.
– Как по-вашему, кто мог совершить преступление? – спросил Дронго. – Если исключить из числа подозреваемых Веронику Вурцель.
– Не знаю. Я этих людей знаю не так хорошо. Конечно, убийцей не мог быть ни мой муж, ни наш телохранитель, это понятно. Исключите из вашего списка несчастную Айшу, которая в глубочайшем шоке от случившегося, супругов Яцунских. Он интеллектуал, а не убийца. А его супруга, хоть и нервная особа, но из хорошей семьи и совсем не подходит на роль убийцы. Исключите и его секретаря Амалию. Остаются несколько человек – Дьюла Фаркаш, Давид и Руслан. Если вы не хотите считать Веронику. Только трое, один из которых мог быть его убийцей. Но насколько я слышала, самые большие проблемы были у Фаркаша. Вот вам и главный подозреваемый, – она улыбнулась, – как это называется? Кажется, «дедуктивный метод».
– Обязательно воспользуюсь вашей подсказкой, – согласился Дронго, – но учтите, что о проблемах Фаркаша знали все сидевшие за столом, даже вы. Поэтому нужно быть полным идиотом, чтобы идти на преступление в такой обстановке, ведь любой следователь будет рассуждать так, как вы. И он автоматически станет этим главным подозреваемым.
– Тогда я не знаю. Может, его хотели ограбить?
– В кармане у него нашли пачку денег, и на его руке остались часы. Часы были очень дорогие.
– Знаю. «Брегет». Он купил их сам, а всем хвастался, что это подарок моего отца. Хотя на самом деле мой отец никогда в жизни никому не дарил таких подарков, даже моему мужу.
– Это ваш третий супруг?
– Неужели количество моих мужей имеет отношение к убийству Анвара Галимова?
– Конечно, не имеет. Но ваш супруг дипломат, а значит, пользуется дипломатической неприкосновенностью. Как и ваш телохранитель. Вам не кажется, что я мог бы подозревать кого-то из них в совершении этого преступления?
– У вас странная логика. Только потому, что они дипломаты?
– Не только, – он снова замолчал.
Она отвела глаза.
– Уходите, – произнесла она, когда пауза снова затянулась, – я больше не хочу с вами разговаривать.
– Галимов был сильным человеком, – пояснил Дронго, – спортсменом. И почти никто из присутствующих не сумел бы подойти так близко и ударить его ножом. Галимов успел бы либо увернуться, либо перехватить нож. Но только не в том случае, если бил настоящий профессионал. А единственным профессионалом среди всех был майор Баграмов.
– Вот какая у вас логика, – нахмурилась Рахиля, – и зачем тогда Баграмову убивать Галимова? Какая причина?
– Во-первых, он встречался с Фаркашем, – сообщил Дронго, – и обещал ему помочь.
– Вот какой мерзавец, – беззлобно произнесла Рахиля, – я даже не думала, что он устраивает такие дела за нашей спиной. Хотя все они такие. Им тоже нужно жить, поэтому они так суетятся.
– Вторая причина. Ваш муж мог ревновать вас к господину Галимову и предложил своему советнику решить этот вопрос раз и навсегда.
– Мой муж! – рассмеялась она. – Практически невозможно представить, что он приказывает кому-то совершить убийство. Нет, этот вариант исключен.
– Ваш муж стал послом благодаря вам, – напомнил Дронго, – к его ревности мог примешиваться и вполне трезвый расчет. Ведь если вы по каким-то причинам расстанетесь, то он сразу же перестанет быть послом и вообще завершит свою карьеру.
– Почему мы должны были расстаться? – нервно уточнила она.
– Он мог почувствовать ваше отношение к Галимову?
– Вы все-таки напрашиваетесь на то, чтобы я вас выгнала. Какое отношение? О чем вы говорите?
– Я видел, как вы нервничали, когда Галимов долго отсутствовал.
– Правильно. Я волновалась. Как выяснилось, волновалась не зря. Его, в конце концов, убили.
– Вы вели себя как его супруга, а не как дальняя родственница, – пояснил Дронго. – Извините, но я вынужден вам это сказать.
Она впервые задумалась, затем взглянула на гостя – прямо в глаза.
– И все это видели?
– Безусловно. Думаю, что ваш муж тоже все понял.
– Что понял?
– Ваше отношение к погибшему. Оно тогда проявилось довольно ярко.
– Я никогда этого не скрывала. Если мы приехали отмечать Новый год сюда по его приглашению, значит, я относилась к нему не просто хорошо, а очень хорошо. Меня приглашала в Париж моя сестра, но я не поехала туда.
– Не сомневаюсь, что вы выбрали бы Вену.
– Опять какой-то намек?
