Дронго вошел почти сразу за Амалией, вежливо поздоровался со всеми и прошел к небольшому столу, стоявшему в центре зала, словно собираясь разложить на нем свои документы, которых, впрочем, у него не было. Все гости беспокойно озирались. Вместе с Дронго в зал ресторана вошла Джил. Она подошла к Амалии, села рядом с ней и взяла ее руки в свои, словно согревая их своим теплом. Примерно через минуту в зал ресторана вошли сразу пятеро мужчин: генеральный комиссар Морбитцер, старший инспектор Квернер, сотрудник прокуратуры Штреллер, менеджер отеля Эрвин Бальтцер и переводчик, который должен был переводить слова Дронго на немецкий язык. Все пятеро по очереди поздоровались с послом, затем с Дронго и уселись на стулья, поставленные недалеко от стола, около которого стоял эксперт.
Теперь все ждали главного подозреваемого. Рахиля недовольно и демонстративно посмотрела на часы. Слишком много чести так долго ждать этого убийцу, который еще смеет опаздывать. Как будто он опаздывал по собственной воле…
– Господин эксперт, – произнесла она холодно-повелительным тоном, обращаясь к Дронго, – может, вы начнете без этого типа, видеть которого мне совсем не хочется?
– Его уже привезли, – терпеливо ответил Дронго, – сейчас его приведут сюда, и мы начнем.
– Можно было вполне обойтись и без его присутствия, – громко заметила Рахиля, – не обязательно рассказывать нам о злодействах в присутствии самого злодея.
– В данном случае его присутствие важно, – заметил Дронго. – Если вы потерпите не больше одной минуты, то наконец узнаете, как было подготовлено и совершено это преступление.
– Не понимаю, почему я здесь сижу, – пожала плечами Рахиля, – но я готова еще немного подождать ради Айши, чтобы узнать наконец, как именно все произошло.
В зал ресторана ввели Руслана. Он словно похудел за эти несколько часов и заметно осунулся. Один из полицейских приковал его к себе наручниками, второй шел рядом. Они сели у выхода, словно не решаясь пройти дальше в зал. Рахиля громко фыркнула.
– И еще смеет на нас смотреть и являться сюда, – громко произнесла она.
Амалия, сидевшая в другом конце зала, с трудом удерживалась от слез, вытирая платком предательскую влагу, скапливающуюся в уголках глаз.
– Итак, дамы и господа, – начал Дронго, – должен вам сказать, что это преступление меня поразило. Я даже не подозревал, что подобные убийства возможны. Но, оказывается, даже мой большой опыт вначале несколько пасовал перед столь масштабным и хорошо продуманным преступлением. Итак, мы имеем убийство президента компании Анвара Кадыровича Галимова, произошедшее во время новогоднего бала в Вене, в отеле «Мариотт». Следователи попытались установить виновника. На оперативно найденном ноже были обнаружены два волоска. Современными методами экспертизы было установлено, что они принадлежат Руслану Алтуеву, который сразу же был взят под стражу. Таковы первоначальные факты.
Господин Алтуев, позвольте мне выразить вам свое искреннее сочувствие. Я постараюсь доказать сегодня, что вы не виноваты – более того, вы готовы взять на себя вину за это преступление только для того, чтобы отсюда спокойно выпустили вашу невесту, которая ждет ребенка. Поздравляю, Амалия, вы сделали очень достойный выбор. Он – настоящий мужчина.
По залу пробежал некоторый удивленный гул. Морбитцер нахмурился, когда ему перевели слова Дронго. Тот повернулся к залу и продолжал:
– Но позволю себе заметить некоторые несоответствия, которые сразу бросаются в глаза. Как многим уже известно, присутствующая здесь госпожа Амалия ждет ребенка от своего друга…
– Позор, – громко сказала Инна Яцунская.
– Подождите, – попросил Дронго. – Итак, она ждет ребенка, а Руслан мог приревновать свою любимую женщину к боссу компании, у которого она работала. О покойных ни слова плохого – надеюсь, я смогу выдержать этот принцип до конца сегодняшнего вечера, – но Галимов был человек бурных страстей и не любил соблюдать моральные нормы, принятые в обществе.
Он заметил вытянувшиеся лица Рахили и Вероники, но не собирался развивать эту опасную тему.
– Руслана наверняка оскорбило, что на Новый год они приехали не только со своим боссом, но и взяли секретаря, – продолжал Дронго.
В этот момент он думал не столько о Руслане, сколько о супруге покойного, рядом с которой нельзя было оскорблять память убитого какими-либо грязными намеками или другими недостойными фактами.
