Вечером в мастерской собрались будущие операторы — человек тридцать. Прислали на первичный инструктаж.
Громов встал у доски, указал на схему.
— Внимание, товарищи. Слушайте и запоминайте.
— У нас имеется два вида беспилотных аппаратов: разведывательные и ударные. Первые — “Комар-Р” — несут фотоаппаратуру, делают снимки позиций врага. Мы по этим снимкам бьём артиллерией. Вторые — “Комар-У” — несут заряд и бьют прямо в цель. Они не возвращаются. Это, по сути, управляемый снаряд.
Вам предстоит в боевых условиях пройти обучение, освоить управление этими аппаратами, стать профессиональными операторами. Есть вопросы?
Молчание.
Потом один, в потрепанном бушлате, сказал:
— А если мотор не будет заводится? Кто будет с ним возиться?
Дурнев буркнул:
— Тогда заводи свои ноги и дуй обратно. У нас тут не детский сад, а война. Тут кто кого.
На следующий день штаб подписал приказ:
*****
Фотоаппаратуру привезли на полуторке: запылённые ящики из авиационного склада, с пломбами, местами треснутыми. Тыловики все отдали без споров — с пометкой "для специальной разведки".
— Вот, — сказал младший лейтенант из штаба. — Два АФА-И, один ПАУ-22 и ещё что-то без шильдика. У нас всё равно лежит мёртвым грузом.
— Камеры-то рабочие? — спросил Дурнев, ковыряя ящик.
— Проверяйте сами. Мы ж не лётчики, нам оно не нужно.
Громов осторожно вынул корпус первого АФА-И. Тяжёлый, почти пять килограммов. Металлический цилиндр, окуляр, корпус с байонетами, боковая панель управления. На крышке — краской:
— Это же под штурмовик ставили, — сказал он. — На двухвинтовые крепёж был. Питание от общей бортовой сети. А мы?
— А мы из фанеры да проволоки, — усмехнулся Дурнев. — Но попробуем.
*****
Первые три дня ушли на крепление. Понадобился новый тип корпуса — длиннее, с вырезом под фотопанель. Подвес стабилизатора пришлось сместить. Центр тяжести пополз вниз.
— Если так и оставим — аппарат не вытянет по ветру, будет клевать, — сказал Алексей, глядя на чертёж.
— Тогда противовес, — предложил Дурнев. — Сюда. Из свинцового груза, от артиллерийского снаряда.
— Попробуем.
Проблема была и в электропитании. АФА-И требовал 24 вольта. Собрали две аккумуляторные банки из радиостанций, спаяли обмотки, добавили стабилизатор. Провода тянулись вдоль фюзеляжа, заматывались изолентой.
— Снимки-то хоть щёлкать будет? — спросил Дурнев.
— Будет. Но тут вопрос в выдержке. Если корпус дрожит — фотоаппарат смазывает. А при слабом свете — темнит.
— Фильтры?
— Пока не получится. - ответил Громов. - Поставим светлый объектив, на короткий срок. Проверим хотя бы, как кадр ложится.
*****
Первый полёт с АФА-И прошёл через неделю. Выбрали погожий день. Без ветра, с морозцем. Аппарат — «Комар-Р-» — с трудом встал на рельсы. Вес давил, мотор хрипел.
— Он как поросёнок визжит, — сказал Дурнев. — Как бы не захлебнулся в воздухе.
— Не захлебнется. Только бы не развалился.
Пуск был тяжелым, а разгон — медленный. Фюзеляж пошёл вниз, потом подхватился, стабилизировался. Громов смотрел вслед, смотря на стрелки часов.
Фотоустановка была выставлена на три кадра — через каждые сорок секунд. Расчёт — над предполагаемыми позициями в роще у балки.
Аппарат вернулся — с надрывом, но сам. Упал недалеко, разодрал крыло, но цел.
Проявляли снимки в подвале. Лампа, ванночка, тёплая вода, красный свет. Плёнка вылезала с царапинами. Кадры — серые, смазанные.
— Темнота, дрожь, винетирование, — хмурился Громов. — Но видно.
На одном снимке угадывалась тень от зенитки. На другом — пятно, похожее на блиндаж.
— Уже что-то, — сказал Дурнев. — Но для штаба дивизии не подойдет.
— Будем переделывать.
*****
На следующем аппарате усилили стабилизатор, обшивку мастерили из дюраля. Фотопанель закрепили на подвесе, амортизированном резиной. Фокус — зафиксировали намертво. Съёмка — один кадр, но точный.
И вот новый полет. На этот раз — в сторону лесопосадки, где, по донесению разведки, немецкая пехота готовила новое укрепление.
Фотоплёнку доставили в штаб через два часа. Не откладывая пленку проявили.
На снимке — идеально видна линия траншей, подводная дорога, склад брёвен, даже тени от лопат на снегу.
— Это с фанеры снято? — спросил Пичугин, смотря на изображение.
— Да. С высоты трёхсот метров. Скорость — 90 километров в час.
Полковник молча вытер лоб. Потом сказал:
— Передайте артиллеристам. Пусть работают по этой точке.
*****