— Не волнуйся, — сказал Макбит, протягивая руку, чтобы обнять священника за плечо, и что-то было в его глазах. Они мерцали темным, голодным светом, когда была подтверждена смерть викария Стонтина Уэймяна, но сейчас все было по-другому. Теперь они светились танцующим голубым огнем, светились радостной уверенностью, которую Жэнсин слишком давно не видел в своем старом друге.
— Не волнуйся, — повторил он. — Я должен был представить тебя сейджину Жозуа, а не мастеру Мерфею, потому что он сейджин, Биртрим, такой же настоящий сейджин, как и сам святой Коди.
Настала очередь глаз Жэнсина расшириться, и они метнулись обратно к бородатому мужчине, стоящему в тени складского помещения, арендованного Макбитом.
— Я планировал вытащить тебя обычным путем, — продолжил Макбит, — но тут появился сейджин. И не в первый раз. Разве ты не задавался вопросом, как Арбэлист доставила нам эти взрывоопасные палочки? Сейджин Жозуа доставил их от нее, и затем она специально послала его за тобой.
Жэнсин с трудом сглотнул. Его старшая сестра Тилда была сестрой святого Коди, как и его тетя Клодиа. «Арбэлист» легко завербовала его прямо из семинарии, и он был одним из очень немногих людей, которые когда-либо читали дневник святого Коди. В том дневнике была именно та правда, которая отправила его в инквизицию в качестве шпиона Хелма Кливера, и теперь — наконец-то — он оказался лицом к лицу с настоящим сейджином.
— Сейджин привел свой хикоусен, Биртрим. Он собирается вытащить тебя из земель Храма. Завтра в это же время ты будешь отчитываться непосредственно перед Арбэлист и сейджином Мерлином. — Макбит улыбнулся, потряс священника за плечо и покачал головой. — Завидую тебе, Биртрим, но, по крайней мере, я не тот, кому придется держать рот на замке о настоящей поездке в хикоусене сейджина!
— Кстати говоря, — сказал Мерфей глубоким приятным голосом, — я бы действительно хотел воспользоваться темнотой, чтобы выбраться из города. Так что, боюсь, сейчас нам придется двигаться, отец. Надеюсь, вы все упаковали?
— Пора, — сказал сэр Брустейр Абат.
Его голос звучал ровно, и лейтенант Килман быстро обернулся. Он не слышал, как капитан вышел на палубу, и коснулся груди в быстром приветствии. Абат вернул его, но выражение его лица было далеко не счастливым.
— Время для чего, сэр? — спросил Килман, хотя он сильно подозревал, что собирался сказать его командир.
— Пора разворачиваться и тащить наши задницы обратно вниз по реке, — подтвердил Абат и фыркнул, увидев сочетание разочарования и облегчения, промелькнувшее на лице Килмана, и вспомнив предыдущий разговор. — Я знаю. Люди будут в бешенстве. Что ж, они будут злиться не больше, чем я, — сказал он. — Надеюсь, они переживут это, но независимо от того, переживут они это или нет, нам пора развернуться, Дейвин.
— Хотел бы я не согласиться с вами, сэр, — сказал Килман через мгновение. — К сожалению, не могу. — Он покачал головой. — Мы пытались, сэр Брустейр.
— И эти люди заставили нас гордиться, — согласился Абат чуть более жизнерадостным тоном. — Это почти делает все еще хуже, не так ли?
Он посмотрел вверх на позднее утреннее солнце, а затем через коричневую воду реки Хаскин на шхуны, уверенно — хотя и медленно — поднимающиеся вверх по ней, прямо против течения под веслами. Они были приспособлены для гребли с причальной палубы, что означало, что их орудия, установленные на ветровой палубе, при необходимости могли действовать; это было главной причиной, по которой они взяли на себя инициативу. Если бы появился противник, у них была маневренность, чтобы справиться с ним, несмотря на их более легкое вооружение и отсутствие брони, чего не было у галеонов. Впереди них по широкой реке раскинулись катера и гички, насторожившись на случай, если харчонгцы почувствуют себя достаточно предприимчивыми, чтобы попытаться атаковать суда, но в основном они были заняты промерами, бегущими линиями зондирования. Другие временно встали на якорь, отметив мели и илистые отмели вместо навигационных буев, которые харчонгцы убрали, как только поняли, что приближается эскадра.
Они находились в шестидесяти милях от побережья, в трети пути до Симархана, но был двадцать четвертый день июня, и, по расчетам Абата, адмирал Халинд и его винтовые галеры должны были достичь Симархана не позднее двадцать седьмого. И, несмотря на то, как усердно работали его люди, ветер — в лучшем случае порывистый и случайный — повернул с северо-востока почти точно на восток, почти прямо навстречу эскадре. Максимальная скорость галеонов против течения составляла не более одного узла даже при попутном ветре; теперь она будет еще ниже, и им придется лавировать. Это было бы достаточно рискованно даже в хорошо затопленной реке. В нынешних условиях это было бы безумием.
