Так и вышло, Кама стала самой красивой в нашем городе. Эрдельтерьерам надо регулярно делать стрижку и тримминг, то есть вычёсывание отживших волос, чтобы собаки имели надлежащий вид и не болели. Эту работу поручили мне.
Чтобы не позориться своим парикмахерским мастерством, первую стрижку я решил сделать, когда жена с детьми ушли гулять. После долгих мучений мохнатое кучерявое чудо превратилось в стройную модель, сверкающую лысоватыми боками. Первым с гулянья вернулся сын.
– Новобранец! – рассмеялся Серёжка, увидев стриженую Каму. Бедная собака тут же забилась в тёмный угол и целые сутки не выходила к нам. Обиделась на такое прозвище!
По воскресеньям мы всей семьей выбирались на стадион, где мама Ира играла с подругами в волейбол, Алёнка осваивала шведскую стенку, Серёжка занимался с Камой на дрессировочной площадке с группой таких же ребят, обучающих своих молодых собак, а я подтягивался на перекладине.
В будние дни я выгуливал Каму рано утром, а детвора выгуливала её по вечерам, если мы задерживались на аэродроме. Работа и дача отнимали у нас с женой уйму времени, и все основные заботы о Каме легли на плечи Серёжки и маленькой Алёнушки. Так они и росли вместе, радуя нас вечерами задорными играми в прятки и догонялки.
Со временем я стал замечать, что Кама начала обижать Алёнку, стараясь показать своё превосходство. Она не хотела быть самым слабым звеном в нашей семье, и при каждом удобном случае норовила сбить девчонку с ног или слегка прикусить сзади за щиколотки.
Приходилось успокаивать слёзы ребёнка и подолгу разговаривать с набирающей силу нашей Камой, глядя ей в умные глаза.
– Ну, что ты меня пилишь! Просто я сильней Алёнки, и пусть она не командует мною, я её не просто так кусаю, а за дело, пусть знает своё место в семье! – такой ответ читал я в собачьем укоризненном взгляде.
Тогда я доставал баночку с витаминами, одно вкусное драже давал Каме, второе – дочке. Они тут же мирились, и убегали играть в прятки, счастливые и довольные.
Зимой любимым развлечением стали воскресные походы на Ахтубу речку, где кидались снежками и бегали наперегонки с Камой, которая, устав, зарывалась мордой в снег и смешно фыркала, разбрасывая пушистые снежинки.
В конце марта одна такая прогулка чуть не закончилась бедой. Под яркими лучами весеннего солнца лёд превратился в хрупкие иголки и потерял свою прочность. Неопытная Кама с ходу вылетела на реку, провалилась в полынью и стала тонуть. Серёжка во всей зимней одежде прыгнул в ледяную кашу, вытолкнул собаку на лёд и с трудом выбрался сам.
После этого происшествия любовь Камы к нашему сыну стала просто безграничной. Она даже отдавала ему самую сладкую косточку из своего супа, правда, с тяжёлым вздохом. На мою же просьбу поделиться обедом, в ответ всегда раздавалось угрожающее рычание.
В июне Каме исполнился год. Она превратилась в сильную и умную собаку, с невероятно красивым окрасом густой шерсти. Ребятишки из нашего двора целыми днями пропадали на реке, купаясь в Ахтубе, загорая и ныряя с заброшенной бетонной баржи. Там Кама первая заметила крупную гадюку у самой кромки воды, и резким ударом мощной лапы размозжила голову. Не хочется даже думать, чем бы все закончилось, если бы кто-то из мальчишек или девчонок наступил ненароком на ядовитую змею.
Однажды мы с женой решили проверить, кого из нас Кама больше любит. Я взял черенок от лопаты в руку, громко заорал и замахнулся на жену. Просто чудо, что я успел разжать и отдернуть свою руку.
Стальные челюсти вонзились в дубинку с дикой силой. На следующий день мы попробовали повторить испытание, только теперь кричала и замахивалась на меня Иринка. Кама взглянула на нас с явным укором и отвернулась. Нам стало стыдно, как нашкодившим школьникам.
Нашей Камушке приходилось долгие часы проводить дома в полном одиночестве, пока мы были на работе, а дети на занятиях. Поэтому старались в свободное время брать её везде с собой и больше гулять, чтобы вознаградить за долготерпение. После таких прогулок подолгу вытаскивали многочисленные колючки из густой шерсти.
С наступлением холодов я брал Каму и на целый день уходил с ней за город далеко в степь. Мы бродили с ней по заснеженным полям, рисовым чекам и зарослям камыша, распутывая бесконечные рисунки следов лисиц, зайцев, хорьков, горностаев, и наслаждаясь безграничной свободой.
В один из таких походов Камушка бежала далеко впереди меня, увидела на тропинке кусочек свежего мяса, потрогала его лапой и оказалась в капкане. Жалобный вой взлетел до небес. Моё сердце замерло, а ноги понесли с небывалой скоростью. Пока я с трудом разжимал тугую пружину капкана, обезумевшая от боли Кама изрядно покусала мои руки.
Шесть с лишним километров я нёс раненую собаку на руках. Через неделю она уже бегала. А вот мои руки заживали дольше.
