Верка тянется к пачке, и Свят, не отрываясь от чтения, протягивает ей зажженную зажигалку.
Огонек вспыхивает, на мгновение преображая черты лица подруги, и я понимаю, что она невероятно, просто чудовищно напряжена.
А еще понимаю, что люди вокруг нас, якобы занятые каждый своим делом, в реальности тоже напряжены. И атмосфера в этом небольшом помещении наэлектризована до жути.
Черт…
А я так и не наговорила голосовое сыну.
И не сказала ничего Матвею… Ничего из того, что стоило бы сказать, на самом деле.
Мы наблюдаем за тем, как Свят, не торопясь, спокойно, перелистывает документы, изучает их, и, кажется, даже не дышим.
Верка курит, и пальцы ее не дрожат.
А я стою, превратившись в соляной столб, и про себя молюсь, чтоб все закончилось хорошо. Чтоб нас отпустили. Мы же ничего плохого…
– Вы, Вера Степановна, – момент, когда Свят отрывается от чтения и пронзает мою подругу жестким взглядом, становится полной неожиданностью для нас. Это странно: умом понимаешь, что должно произойти, а вот в реальности как-то… Жутко все. – Совсем меня не уважаете…
Верка молчит. Смотрит на Свята. И сигарета в пальцах тлеет. Огонек чуть подрагивает.
Свят, не дождавшись никаких наводящих вопросов, дергает зло углом рта и продолжает:
– Такая откровенная липа. Не стыдно вам? Мало того, что сами подставились, так еще и подругу подставляете? Вы же понимаете, что мы… Спросим со всех участников событий?
– Она не при делах, – отвечает Верка спокойно, – не трогайте ее.
– Ну как же ее не трогать? – искренне удивляется Свят, – она уже увязла. Я же предлагал отправить к вам домой моего человека, согласились бы, все бы и обошлось. Для нее.
Я ловлю Веркин сожалеющий взгляд и буквально каменею от догадки: она не хотела, чтоб я приезжала! Намекала мне всеми путями, чтоб привела помощь! Полицию! А я… Господи, а я – дура редкая! Даже Матвею ничего толком объяснить не смогла, только выслушала предупреждения никуда не лезть!
А ведь он был прав!
Надо было подождать, он же, судя по звукам во время нашего короткого телефонного разговора, с места сорвался и бежал куда-то!
Может, добежит?
Или полицию вызовет?
Хотя бы…
Какого черта я поперлась?
– Она никого не знает, ничего не понимает… – пожимает плечами Верка, щурясь сквозь дым на Свята, уже отложившего документы в сторону и теперь пристально изучавшего ее. Боже, я под таким крокодилловым взглядом сто процентов онемела бы, а она ничего, держится. И даже улыбается слегка. Снисходительно так. – Молодая дурочка, ни образования, ни опыта… Зачем она вам? Она ничего не может.
– А вы, Вера Степановна? – голос Свята становится ниже и, клянусь, в нем проскальзывают вполне однозначные ноты! От осознания, что это за тон и что это за взгляды, меня бросает в дрожь.
– А я – могу, – отвечает ему Верка и смотрит прямо в глаза. Не моргая.
Между ними двумя словно диалог идет безмолвный, и паника моя усиливается от понимания, о чем они могут “говорить” подобным образом!
Моя подруга попала в переделку, попыталась выкрутиться с моей помощью. Я, овечка, подвела ее. И теперь она пытается сделать так, чтоб отпустили… Хотя бы меня. И предлагает…
– Я позвонила в полицию! – прерываю я этот ужасный молчаливый диалог, результатом которого может стать… Не хочу даже думать! Не хочу, чтоб моя Верка такое делала для моего спасения! В конце концов, это я, дура дурацкая, ее неправильно поняла! И сама должна отвечать! И выбираться тоже! – Они уже знают, где я. И скоро будут здесь.
– Вот как? – глаза Свята загораются весельем, он откидывается на спинку стула и изучает меня, словно диковинную зверюшку в зоопарке, – и что же ты им сказала, девочка?
– Что вы похитили мою подругу! – говорю я, понимая, что терять нечего уже, – и где держите!
– Ну… Тогда нам есть смысл ускориться, так ведь? – Свят, нисколько не напуганный моими словами, поворачивается к Верке, и та бледнеет.
Я понимаю, что своими угрозами сделала еще хуже, чем до этого, не отдвая отчета в своих действиях, шагаю к подруге, но мужик, который сопровождает меня, тут же удерживает на месте, жестко рванув за плечо.
– Девочку отпусти, – слышу я еще один голос, низкий и невыносимо угрожающий.
Поворачиваюсь на звук, машинально смаргивая слезы и удивляясь им. Не заметила, как заплакала, надо же!
Фигура еще одного мужчины, внезапно оказавшегося с помещении, расплывается и двоится в свете ламп, и я понимаю только, что это кто-то очень высокий и крепкий.
А еще понимаю, что он – один.
Немая сцена, последовавшая за внезапным появлением неучтенного мужчины в ангаре, достойна сцены МХАТа.
Кажется, даже сигаретный дым на мгновение замирает.
Я так понимаю, дверь была закрыта и, кроме этого, еще и следили за территорией рядом с ангаром, не зря же меня срисовали еще до того, как решилась постучать.
Но мужчина, чьего лица я не различаю пока из-за внезапного приступа слезливости и стресса, появился совершенно неожиданно для всех.
Потому и шок.
Первым, естественно, приходит в себя Свят, в очередной раз показывая, кто тут у нас лидер коллектива, с быстрой реакцией:
– Ты кто?
– Хозяин, – спокойно отвечает мужчина и делает шаг вперед.
