Начальник безопасности, значит…
– Эта девочка? – удивленно вскидывает брови Свят, а затем с облегчением улыбается, – понятно. И хорошо… А Вера Степановна, так вписываетесь за Волынского… Не просто так, да? Не только рабочий вопрос?
Верка, не ожидавшая такого поворота разговора и тем более, настолько нелепого предположения, давится сигаретным дымом и кашляет.
Я торопливо стучу ей по спине, бормоча:
– Вот не ваше дело вообще… Вер, водички?
– Не надо… – выдыхает, наконец, Верка, садясь ровнее и нервно туша сигарету в пепельнице. – Вы, Свят, меня сегодня все же прикончите.
– Упаси господь, Вера Степановна, – серьезно отвечает Свят, – как можно? У меня на вас планы…
Верка замирает, изумленно хлопая ресницами и пытаясь осознать такой резкий переход от одной темы к другой, я тоже молчу, открывая рот, словно рыба.
А Леванский, с интересом наблюдавший эту сцену, смеется и говорит в пространство:
– Серый, забирай.
Дверь открывается, и на пороге возникает знакомая широкоплечая фигура.
И я в этот же момент снова начинаю плакать.
Дура потому что такая.
Слезливая.
Я не помню, как оказалась по ту сторону двери ангара, не помню, как Матвей нес меня на руках прочь, через все огромное безлюдное пространство территории порта, как сажал в свою здоровенную машину.
Прихожу в себя, только когда за окнами начинают мелькать знакомые пейзажи центра города.
Натужно моргаю, понимая, что в глаза словно песка насыпали, и под веками режет. Провожу пальцами по щекам, с недоумением смотрю на влагу. Надо же, я, оказывается, все это время плакала, не переставая?
Как начала, едва Матвея увидев, так и не останавливалась? Это какой-то дикий нонсенс для меня.
Аккуратно перевожу взгляд на водителя и неаккуратно хлюпаю носом. Последнее – неожиданно даже для самой себя.
Матвей тут же, не отрывая взгляд от дороги, подает мне влажные салфетки.
Я так же молча принимаю их, вытираю лицо, пытаясь прийти в себя.
Почему-то становится отчаянно стыдно за то, что так распустилась.
Жуть всего произошедшего только теперь начинает доходить в полном своем объеме.
Я же, по сути, облажалась страшно!
Вместо того, чтоб, даже заподозрив неладное, бить во все колокола, вызывать полицию, спасателей, скорую, да бог знает, кого там еще по списку экстренных служб, я поперлась в опасное место одна. Просто потому, что сомневалась, боялась выглядеть дурой.
И именно ей я и выглядела, черт!
Ведь Вера мне все маячки кинула, разве что в трубку не заорала: “Опасность, опасность! Не смей сюда ехать! Помоги мне!”
А я… Страшно подумать, что было бы, если б я, например, не дозвонилась до Матвея. Если бы поперлась туда вообще без прикрытия, поверив в свою теорию, что все хорошо, и все я себе выдумала!
Что бы с нами сделал этот страшный мужик с дикими, вызывающими оторопь глазами?
Я вспоминаю его внимательный взгляд, направленный на мою подругу, и вздрагиваю.
Ужас какой.
Людоед прямо.
А Верка… Надо же, сколько в ней смелости!
Стоп…
– А Вера? Что с ней? – я поворачиваюсь к Матвею, – она там осталась? Кто ее довезет? Что это, вообще, было?
– А это я у тебя хотел спросить, – холодно отвечает Матвей, сжимая руль сильнее, чем требуется.
Затем резко сворачивает на обочину, тормозит, поворачивается ко мне и, уже не сдерживаясь, рычит:
– Что это, мать твою, было?
Я настолько поражена такой резкой переменой, таким жутким рычанием, которого никогда вообще от Матвея не слышала до этого момента, что сижу, тупо таращась на него и чуть приоткрыв рот.
А он смотрит на меня пару секунд, затем выдыхает резко, словно пытаясь взять себя в руки, разворачивается, с размаху бьет по рулю обеими ладонями несколько раз.
Этот выплеск ярости такой неожиданный для меня, что пугает.
Ощущение, будто внезапно оказалась в замкнутом пространстве с огромным, диким зверем. И этот зверь сейчас очень не в себе.
Отвечать что-то страшно, потому сижу и смотрю. Ресницами хлопаю. И, наверно, на редкость глупо выгляжу, потому что Матвей, снова повернувшись ко мне и поизучав мое тупое выражение лица, снова выдыхает.
И начинает говорить, по-прежнему холодно и жестко, но, по крайней мере, более-менее спокойно.
– Я тебе сказал по телефону, чтоб ты туда не лезла. Я тебе это четко сказал? Да?
Киваю, столбенея, словно школьница перед учителем, отчитывающим за плохое поведение.
– Какого фига ты туда пошла? Почему не дождалась меня? Неужели не хватило ума осознать, что никаких офисов, фирм и прочего дерьма в такой заднице быть не может? Уже по одному расположению можно догадаться! И не лезть! Не лезть!
– Откуда я знаю расположение строений порта? – вякаю я необдуманно и тут же поспешно замолкаю.
Потому что зверь сверкает желтыми яростными глазами… и срывается с цепи.
Я мгновенно оказываюсь выдернута со своего места и пересажена к Матвею на колени!
Лицом к лицу!
Бьюсь спиной о руль, машинально упираясь обеими ладонями в широченную грудь Матвея, ошеломленно моргаю, потому что настолько стремительно все, настолько быстро! Даже пискнуть не успела же! Как он так… Шустро?
