– Вера Степановна… – хрипит он, вообще не обращая внимания на мое появление в поле зрения. Оно и понятно: взгляд невозможно отвести. Такое чудо тут! Была бы я мужиком, сама бы залипла. – Вы меня неправильно…
– Правильно! – снова рявкает Вера, пытаясь запахнуть слишком глубокий вырез у халатика, – выйдите вон!
Хлопаю ресницами, обмирая от ужаса.
Потому что Вера у меня, конечно, железобетонная леди, но с этим мужчиной так нельзя…
С тревогой смотрю на Свята – неожиданного утреннего гостя. И готовлюсь, если что, защищать свою подругу.
Очень она необдуманно с ним.
И ругается.
И, вон, по физиономии уже припечатала ему…
А Свят не из тех, кто такое прощает.
И сейчас напряжение между ними такое, что мне, стороннему наблюдателю, страшно становится.
– До-оброе утро… – тяну я растерянно, пытаясь разрушить этот невероятно опасный флер.
Свят медленно поворачивает голову в мою сторону, и я вздрагиваю, уже дико жалея, что вмешалась.
Жуткий совершенно взгляд. Бешеный такой! Как Вера держится? Как до сих пор не в обмороке?
– Доброе… – улыбается холодно Свят, и у меня от его улыбки мороз по коже. Ух! Жу-у-тенько… – Прошу прощения, что разбудил… Вера Степановна, – он снова смотрит на Веру, уже с легким укором и иронией, – как вы умеете играть словами и смыслами, надо же…
– До вас мне далеко, – рычит Вера, с досадой кидая на меня взгляд.
Ох, что-то я, значит, неправильно сделала, зря выползла.
– Не буду вам мешать… – бормочу я, пятясь обратно в комнату.
Натыкаюсь на пуфик, непонятно, каким образом оказавшийся прямо под ногами, едва не падаю, хватаясь за косяк и в последний момент останавливаясь.
Пуфик валится на бок с грохотом.
Вера и Свят наблюдают за происходящим, и выражения лиц у них на редкость похожи сейчас.
А я – словно дурацкий и неудачливый цирковой клоун, не вовремя выпершийся на арену, где разбираются друг с другом хищники.
– Ты ничему не помешала, Мира, – цедит Вера, снова глядя на Свята, и добавляет жестко, – не буду задерживать.
– Мы еще поговорим, Вера Степановна, – мягко, совсем не так, как до этого, урчит Свят, кивает мне, прощаясь.
На автомате отвечаю на кивок.
– Цветы заберите тоже, – командует Вера, когда Свят переступает порог и выходит в подъезд.
Только теперь замечаю здоровеннную корзину с цветами у ног подруги.
– Нет, Вера Степановна, цветы не заберу.
– Выкину тогда.
– Ваше право.
Свят исчезает, а я наблюдаю, как Вера, с натугой подняв огромную корзину, выпихивает ее за пределы квартиры, для верности еще ногой пинает, спуская с лестницы, и захлопывает дверь.
Прислоняется в ней спиной, смотрит на меня, сдувает со лба локон.
Я обращаю внимание, что губы ее слишком красные, словно натертые или покусанные.
И глаза чересчур уж блестят.
Воинственно так.
Вера сейчас похожа на валькирию, только что выигравшую битву и еще не успокоившуюся.
– Вера… – осторожно спрашиваю я, подбирая слова, – а что это было?
– Это? – она снова сдувает непослушную прядь, усмехается, – решение вопроса, блин.
– Полюбовно? – уточняю я.
– Ну… Практически. Смотря что считать за любовь.
– Ты где? – голос Матвея по телефону, недовольный, низкий, будит во мне ту самую дурочку, которую уже давно, казалось бы, похоронила по давности лет.
А вот нет!
Откопалась она, выползла… Мучает теперь.
Смотрю на Веру, многозначительно иронично поднимающую бровь на этот требовательный тон, торопливо отворачиваюсь.
Стыдно как-то, да и вообще… Страшно себя так терять.
А я теряю.
– У Веры… – и почему это в моем голосе просительные нотки?
– Вот как? А какого хрена там Свят делал? – еще более жестко спрашивает Матвей, я округляю глаза и бегу к окну, выходящему во двор.
Вера, прекрасно слышащая голос Матвея из динамика, идет следом.
Мы с ней пару мгновений пялимся на пустынный двор, словно две принцессы с верхушки башни, в которой нас заточили, затем, не увидев ничего особенного, переглядываемся.
– А откуда ты? – начинаю я, а затем замолкаю. Потому что доходит. – Ты что, следишь за мной, что ли?
– Нет, – отвечает этот наглец, – присматриваю.
Вера, не удержавшись, фыркает иронично и складывает руки под мощной грудью. Смотрит на меня с интересом, ожидая продолжение представления. Она мой характер знает, а потому уверена, что сейчас что-то любопытное будет.
А я точно уверена, что ничего любопытного ей не светит!
Сложно выдать приличную реакцию, когда в голове – пустота полная! И шок.
– Ты… Ты… – ну вот… Речевой центр тоже отказывает…
– Я, – соглашается Матвей, – а кто же еще? Тебя нельзя из зоны внимания исключать, мгновенно приключения находишь.
На мгновение прикрываю ресницы, собираясь с силами и мыслями. И напоминая себе, что этот парень, который сейчас так властно и безапелляционно со мной разговаривает, практически, ровесник моего сына.
И что это все по меньшей мере глупо.
Я, конечно, накосячила знатно, но это не дает права…
– Так, – обретаю я, наконец-то, голос, не иначе, злость придает энергии и мозгов, – я не хочу, чтоб ты за мной шпионил! И вообще не хочу, чтоб ты со мной в таком тоне… Да как ты смеешь, вообще? То, что я один раз оступилась, и ты меня выручил, не дает тебе право…
