А получилось вот что: первые апостолы, которые жили во времена непосредственно после жизни Христа, они эту информацию получали или из первых рук (от первых апостолов), либо от учеников, но самых первых апостолов. И видели тоже эту информацию, имели к ней доступ, к астралу, но интерпретировали эту информацию неправильно. И эта ошибка, получается, была записана уже, задокументирована, что, дескать, было у меня свидетельство, я видел этих четырех всадников апокалипсиса, которые придержали четыре ветра с четырех сторон Земли, была великая засуха и прочее-прочее, все как в канонических текстах. И что пришел после этого всего «большой П» миру, Дьявол сам спустился на Землю.
Но, что самое интересное, когда дальше открывается эта информация, мы узнаем, что на самом деле, понимание о том, что эта информация неправильная, что она была ошибочна, оно также возникло потом. Вначале записали неправильно, построили уже какое-то религиозное учение, а на чем, собственно, зиждилось учение у неохристианства и последующего христианства. Что лежит в основе канонического христианства? Что грядет судный день.
Судный день, когда Господь отвернется от Земли, выйдут эти четыре всадника, и придет на Землю Дьявол. И будет великое судилище, и, в общем, всем дадут втык, нахлобучат. И поэтому вы должны все этого судного дня бояться, и вести себя правильным образом (молиться, креститься, поститься и причащаться). А если будете жить радостно, то всем придет капут.
Это было осмысленно, осознано, понято, что на самом деле никакой Дьявол на Землю не собирается придти, что Земля была уже давно от этого Дьявола отвоевана, что племя змеиное на Земле уже давно не размножается, и со всех сторон защищено, и нормально. Но просто идут те волны, последствия от тех далеких катастроф, которые на земле происходили многие сотни тысяч лет назад, если не миллионы.
Но собирается очередной Никейский собор, на котором все эти патриархи собираются, и перед ними ставится, по сути, дилемма — как быть? Говорить в пастве, что, дескать, наши апостолы ошиблись? Да, какие это апостолы тогда, возникает вопрос, если даже они ошибаются, то, что делать нам? С другой стороны, есть риск вообще разрушить основу веры, а основа веры уже создана. Движущим мотиватором верующих является страх и ожидание судного дня. Именно это побуждает, именно это создает сильнейшую мотивацию «от» и сильнейшую мотивацию «к».
Рождается человек, ему встраиваются абсолютно рациональные программы с точки зрения здравого смысла. Какой Дьявол? Кто его и когда видел? Никто его никогда не видел, понимаешь? Те единицы, у которых что-то там во снах промелькивало. Или те апостолы, которых единицы, которые бывали в духе, т. е. практиковали астральные путешествия. Не понятно.
А тут говорится про какой-то судный день, что Дьявол придет на Землю, и трындец будет какой-то. И это в человека встраивается, это продавливается, и это становится сильнее его инстинктивных побуждений. Ему хочется секса, но ему говорят, что секс — это плохо. Сексом заниматься нельзя. Паче того, что-нибудь сверх этого, только пися в писю, миссионерская позиция, и только для зачатия.
Опять-таки удовольствия какие-то кроме секса тоже нельзя получать. Почему? Потому что грех чревоугодия. Радоваться особо сильно тоже нельзя — Боженька покарает. Господь скорбел и нам велел. Тоже является всем вот этим вот.
Получается, что ситуация щекотливая. Говорить народу, что апостолы, дескать, ошиблись — это нонсенс, будет разрушена основа веры и паства отвернется от церкви. Кроме того, возник уже рычаг, причем рычаг очень мощный. Основная же функция у церкви, какая? Управляющая. Необходимо стадо баранов, абсолютно тупорылых, которые в своей основе, как говорит Гагин — «в своей основе человек ленив, труслив, глуп и похотлив». Это действительно так, если взять среднестатистического обывателя — это животное по сути, которое хочет трахаться, размножаться, жрать и ничего не делать, смотреть еще телевизор, канал MTV и Дом 2. Все.
А тут еще рычаг управления есть — страх, есть точки болевые, которые в детстве встраиваются, на которые можно нажать определенным образом и человек становится послушным или хотя бы делает иллюзию послушания, что, в общем-то, немаловажно. И решено все это дело законсервировать. То есть мы какое решение принимаем? Оставляем концепцию такой, как она есть, такой, какой ее провозгласили изначально. Что и как увидели, то так и оставляем.
