"Эй, мадам, покажи-ка свой бумажник". Дышит пивом.
"Забудь, - отвечает Уит. - Там под пирсом дюжина свидетелей".
В ответ сильный удар. Перехватило дыхание. Вот он уже лежит на песке. Один из них - на нем. Уит молотит кулаками, и кулак наталкивается на кость. Но и ему размозжили лицо. Он чувствует соленое. У кого-то кровь из носу. Колено упирается ему в пах. Он вскрикивает от боли. Поворачивается лицом вниз. Из его кармана вытаскивают кошелек. Фонарик вспыхивает снова. Близко сзади он слышит: "Во, полусотенные".
Тот, чей нос он разбил, изо всех сил давит и тяжело дышит. Уит говорит: "Сойди с меня". Он толкается локтями, но получает удар по уху. Голова идет кругом. Перед глазами плывут разноцветные круги. ...
"Пять сотен баксов". Снова легкий свист.
"Отключился", - говорит один из них.
Боль внизу живота всё еще сильна, но он смог выгнуть спину, и тот, кто оседлал его, падает. Уит прыгает, хватает ногу другого, толкает его в задницу. Но сбоку сапог резко входит Уиту в ребра, он слышит их треск. Как глупо он действует! Свет другой проходящей машины выхватывает из темноты голых людей, убегающих прочь. Он кричит им: "Помогите". Но они не останавливаются, а бегут еще быстрее, только члены мотаются туда-сюда на бегу. ... Он получает удар по ребрам с другой стороны. Конец ребра врезается, как нож во внутренности. Он издает невнятный звук и снова утыкается лицом в землю. Пробует ползти. Его бьют по голове. Рукой он старается закрыть череп. ... Его бьют по почкам, и рефлекс опрокидывает его на спину. Чем-то тяжелым и холодным бьют в лицо, металл. Еще. В рот. Какие-то камушки во рту. Нет, не камушки. Зубы. Он выплевывает их. Кровь льется в горло, он давится и кашляет. Подымается на колени. Ничего не видит, потому что кровь заливает глаза. "Эй", - говорит он, пытается сказать, думает, что говорит, - вы уже взяли мои деньги. Зачем вам меня убивать?"
"А зачем тебе жить, выродок?
Они снова наносят тяжкие удары. Может быть, они бьют его и дальше, но он уже не чувствует." (Hansen 1981: 252-255)
Писатель очнулся в клинике через много дней, лишившись зубов и глаза. Другой подобный случай описан в романе молодого писателя-негра Мелвина Диксона "Исчезающие комнаты". Там дело закончилось коллективным изнасилованием и убийством (Dixon '1991). Художественная литература? Вымыслы? Американская специфика? Но в немецких журналах для "голубого" читателя ежемесячно публикуется вполне реальный и продолжающийся мартиролог по убитым "голубым". А сколько нападений, не доведенных до убийства? В немецких городах собираются банды по 5-6 парней и охотятся в парках на "голубых", избивают их и грабят. Полиция задерживает их редко, потому что "голубые" обычно избегают жаловаться - не хотят огласки.
Из интервью с одним таким охотником, задержанным в Штутгарте:
"Журналист: Ты нападал только на гомосеков? Роланд С.: Только на гомиков, потому что у меня к ним ненависть. Потому как они меня часто пытались подклеить, понимаешь? ... Журн.: А ты не можешь нормально сказать: я не голубой? ... Роланд: Меня колотит уже только от одного того, что он меня, значит, за голубого держит. ... Это для меня унижение. /Курн.:.Для тебя гомики это что-то неестественное? Роланд: Да уж куда как. Гомик просто извращенец. Когда я в дискотеке вижу как два гомика вихляются в слюнявом поцелуе, меня тошнит. Меня редко от чего тошнит, но уж это омерзительно. Мне не найти достаточно крепкого слова для этого. Омерзение это не то слово. ... Журн.: Ну что тебе за забава в этой охоте? Роланд: А чувствуешь силу в кодле. Журн.: Впятером нападать на одного? Роланд: ... Ну, не только это, но чувствуешь свою принадлежность к коллективу. ... Журн.: Ты применяешь насилие против тех, кто другой, чем ты, только потому, что ты сильнее, а быть сильным для тебя много значит, так? Роланд: Ясное дело. ...
Журн.: А чем должен отличаться мужчина? Роланд'. Ну, эти должны иметь баб. ... Я так скажу: надо быть нормальным, как по природе. Журн.: Кто скажет, что такое нормально? Роланд: Ну то, что просто для продолжения рода; секс это только средство для продолжения рода. Вот это по природе. Журн.: Но ведь сегодня мужчина спит с женщиной не только для того, чтобы сделать ребенка. Роланд: Дело не в том, чтобы сделать ребенка, но ведь с гомиком вообще ребенок не получится. Журн.: А кто устанавливает норму? Роланд. Ну вот что: для себя я сам ставлю свою норму. И точка! Всё!" (Gewalt 1990: 30).
