Ни Маркс, ни Энгельс на практике не были ревнителями традиционной морали, строгих сексуальных норм. Энгельс жил в незарегистрированном браке с малообразованной девушкой, а Маркс, хотя и относился к этому с неодобрением, сам, изменяя жене, прижил ребенка со своей домработницей. Но педерастию Энгельс считал "противоестественной", "развратом", и малевал будущее, в котором она разрешена, чем-то вроде "120 дней Содома" - все гетеросексуалы вынуждены платить телесную дань победившим педерастам, а оба бородатых классика спасаются только тем, что стары, так что никто на них не покусится. Энгельс даже пугает тайным заговором педерастов - совсем как современные гомофобы.
Жупел такого заговора - как раз традиционное оружие консерваторов против революционных радикалов. В 1950 г., в эпоху маккартизма в США, Маккарти и его приспешники сенаторы Хилл и Уэрри вели кампанию травли либеральных чиновников под флагом выискивания коммунистов, советских шпионов и гомосексуалов. Хилл и Уэрри объявили, что в государственных органах выявлено 55 000 коммунистов и 3 500 сексуальных извращенцев, всего же в Вашингтоне извращенцев 5 000, а они являются легкой добычей для коммунистов и шпионов, поскольку привыкли к фальши и скрытности. Корреспондент "Тайме" взял интервью у сенатора Уэрри. Он спрашивал сенатора о связи гомосексуалов с подрывными элементами (коммунистами и шпионами). "Ну вы вряд ли сможете отделить гомосексуалов от подрывных элементов, - сказал сенатор. - Видите ли, я не говорю, что каждый гомосексуал - подрывной элемент или что каждый подрывной элемент гомосексуален. Но человек с низкой моралью в правительстве - угроза, кем бы он ни был, а они все связаны между собой". Корреспондент спросил, как быть со статистикой Кинзи, показывающей, что почти половина мужского населения имела гомосексуальные приключения или искушения. Сенатор заявил, что не верит в статистику Кинзи.
На вопрос об источнике его собственных цифр отослал к лейтенанту Рою Блику из полиции. Из беседы корреспондента с лейтенантом выяснилось, что у полиции гораздо менее внушительные списки, "но каждый из этих парней имеет друзей, значит, надо принять, что у нас есть только три - пять процентов..." Корреспондент: "Значит, ваш полицейский список содержит только три - пять процентов от подозреваемого количества, и вы умножили его на 25 или 30?"- "Да". То есть на деле Обнаружено не 5 000 человек, a 180-200. Лейтенант затем прикинул, что из каждых четверых три занято в государственных органах, вот и цифра для сенатора... (Katz 1976: 142-151).
И за рубежом и у нас есть книги и статьи о голубой мафии, о сети связей (Rueda1982).
Ссылки на заговор гомосексуалов - это также и самооправдание неудачников. Заурядность своих успехов легче отнести за счет козней всемирного еврейства или организации педерастов, чем признать у себя недостаток таланта. Самое смешное, что и преуспевающие артисты жалуются на то, что их затирают. Один из нынешних поп-артистов Леонид Агутин заявляет:
"Моя работа связана с шоу-бизнесом, а в шоу-бизнесе очень сильная мафия гомосекуалистов. Мне приходится достаточно много терпеть от них. И скорее всего, это мы, а не они находимся в меньшинстве. Именно в нашем мире. Это целая мафия, с которой приходится бороться: у них свои законы, своя психология, философия" (Агутин 1996; также 1997: 77).
В отечественном шоу-бизнесе известны два артиста гомосексуального плана: Моисеев и Пенкин. Обоих пускают далеко не на всякую сцену. Это они, что ли, теснят бедного Агутина? Для мафии маловато. Проскальзывали также намеки на голубизну Барри Алибасова с его "На-на". Не знаю, голубая ли это группа, но что она зрелищнее Агутина, это очевидно. Вероятно, однако, он видит в голубом свете всех, кто ярче его. Ну, а таких, конечно, всё-таки немало.
Но вот с подобными жалобами выступает куда более известный артист Абдулов. Интервьюер провоцирует его: актеров с традиционной сексуальной ориентацией становится всё меньше. И Абдулов подхватывает:
"Крен, который пошел в этом направлении, очень заметен в кино. Обидно то, что всё решается на уровне клана. Этот клан очень силен во всем мире и у нас в том числе. Когда видишь, как нормальных мужиков просто затирают и не дают работать, не дают никаких премий. Когда один человек вдруг начинает получать все премии подряд, и ты сначала не понимаешь, за что, а потом вдруг внезапно понимаешь. Иногда становится страшно, когда видишь эту лавину. Причем они ведь - разные. Ладно, когда тихие, а ведь бывают агрессивные. Я их даже боюсь." (Кретова 1997)
