Или "Посвящение NN" (Сабурову):
К другому стихотворению авторская приписка: "К Сабурову (как он не понимал моего пылкого сердца?)" (Лермонтов 1931: 754, прим. 83). "Этот человек имеет женский характер", - отмечал о нем позже. "Нежно-постоянная дружба", "слияние чувствами", "жар души", ревность к "ложному другу", готовность "лететь к гибели", отстраненность от дев, ожидание, что друг поймет "пылкое сердце" - на фоне детального знания гомосексуальных утех такие страстные излияния стирают грань между пылкой дружбой, дружбой-любовью и гомосексуальными чувствами.
Еще яснее эти чувства проступают в стихотворениях Есенина. Поэт отрицал, что живя и спя с Клюевым, уступал его гомосексуальным притязаниям (разве что в сонном состоянии). Но вот как он сам обращался к другому своему другу:
Это "Прощание с Мариенгофом". (Есенин 1970: 316-317) Непонятно. Скандальная любовь Оскара Уайлда к молодому беспутному лорду Дугласу, да и к другим юношам, была доказана, но в романах (таких, как Парандовского "Король жизни"), статьях и кинофильме о судебном процессе над ним симпатии авторов неизменно на стороне несчастного писателя, а не на стороне его судьи и прокурора, приговоривших его к каторге и одиночному заключению. Уж как над ними ни издеваются! А ведь они лишь исполнили закон! В Рединге мне показывали тюрьму, где "законодатель элегантности" сидел и писал свои балладу и письма к молодому лорду, - теперь она стала достопримечательностью и местом паломничества.
Если это грех, простительный великим и славным, то почему мы его не прощаем нашему соседу? "Беспутные" (gays), "странные, повернутые" (queers), извращенцы, отклоняющиеся от нормы... Если в этом списке набралось такое созвездие блестящих имен, то не связана ли как-то их "беспутность" (выбор необычного пути) и "повернутость" (к непривычному) с их величием и славой? Если это "другие", то кто же "мы"? Ну, можно и тут дать список блестящих имен, несомненно более длинный. Более того, среди гомосексуалов числятся и явно преступные личности -скажем, гитлеровский глава штурмовиков рем, уничтоженный вместе со всей верхушкой штурмовых отрядов Гитлера, или сталинский палач Ежов (гомосексуал лет с 15, и этот грех был единственным, которого он, сам арестованный, не отрицал при допросах).
В "Содоме и Гоморре" Пруст писал о гомосексуалах: "Им нравится разоблачать тех, кто эту свою принадлежность скрывает, нравится не потому, чтобы им так уж хотелось сделать тем людям гадость, хотя они и этим не брезгуют, а для того, чтобы снять обвинение с себя; они прощупывают извращение, как врач - аппендицит, даже в истории, им доставляет удовольствие напомнить, что и Сократ был такой же..." (Пруст 1993а: 30). И в следующем томе Пруст изображает де Шарлю, щеголяющего такими познаниями: "Считайте: при Людовике Четырнадцатом - Мсье (брат короля. - Л. К.), граф де Вермандуа, Мольер, принц Людовик Баденский, Брунсвик, Шароле, Бу-флер, великий Конде, герцог де Бриссак..." (Пруст 19936: 260).
