А небо быстро менялось. Очевидно, ожил не только этот хранитель, но и все остальные. Звездная дырка стремительно затягивалась, приобретая привычный серебристый цвет. А когда мы вплотную подошли к хранителю, нас ожидал еще один сюрприз: с его только что сформированной кроны уже низвергался хрустальный водопад. И тут же в моем сознании прозвучал странный, не на что не похожий протяжный голос:
— Ппо-ддо-йдди-тте, ллю-дди! Вво-ззьмми-тте э-нне-рргги-и-ю!
Батюшки, да с нами разговаривает сам Хранитель Жизни!
Разумеется, мы не раздумывая, юркнули под тугие струи. И снова будто заново на свет родились. Тело стало полным жизни, сил и энергии.
— Благодарю тебя, Хранитель, — произнес Сережа.
— Большое тебе спасибо, — добавила я, поглаживая его розовую кору, теплую и упругую.
И только сейчас до меня наконец дошло: мы победили! Мы помогли нашим друзьям, да еще и сами остались живы!
— Странное дело, Алена, — задумчиво произнес Сережа. — Мы ведь отправились на войну совершенно безоружными. И тем не менее одержали победу.
— Да уж, похоже, существуют вещи посильнее, чем пушки и танки, — добавила я.
Мы сидели в давно знакомом, почти родном помещении — изумрудно-зеленом зале в жилище Салатовенького. Давно не было так хорошо и покойно! Мало того, что мы справились с задачей более чем прилично и постоянно ощущали некоторый эмоциональный фон благодарности со стороны всех жителей желтой и розовой страны, нам еще не нужно было спешить с возвращением. Ведь на этот раз мы не были привязаны к конкретному туннелю, каждый из которых постоянно одержим дурацким желанием хлопнуться в самый неподходящий момент. Все равно предстоит долго и нудно пробираться через временные потоки для того, чтобы аккуратненько попасть в тот самый момент, когда мы стартовали.
Конечно, велик соблазн заглянуть в собственное будущее, да только во-первых, как его найдешь, оно ведь имеет вероятностный характер. А во-вторых, что мы будем там делать без наших белковых оболочек? Ведь за это время, через которое мы перескочили, они, бесхозные, уже давным-давно превратятся в удобрения. Так что придется переквалифицироваться в привидения, а это не очень интересно. Денег, конечно, можно много заработать, потому как шантаж и вымогательства в таком виде становятся делом простым и прибыльным. Да только на что их потратить? Нет уж, лучше домой, в свое привычное и уютное тельце.
Расслабленная и довольная, я сидела в изумрудной гостиной и думала обо всяких глупостях. Представляла и планировала, как мы сможем долго-долго путешествовать по всяким удивительным местам, как, наконец, получим ответы на многочисленные вопросы. Как, нагостившись вдоволь, отправимся обратно и окунемся в наш привычный мир. Только это будет совсем нескоро. А сейчас можно предаться блаженной лени.
Что меня больше всего поразило, так это полное отсутствие всяких торжественных церемоний по поводу блистательно одержанной виктории над неприятелем. Никаких тебе парадов, митингов, клятв в вечной благодарности и вручения орденов.
Насчет наград — мысль, конечно, интересная. Только хотела бы я знать, куда его, орден этот, в случае чего нужно было бы прикреплять при полном отсутствии одежды и даже нормального тела. На шею вешать что ли, как собачью медаль?
В общем, никакой помпезности. Сережку даже в маршалы не произвели. Так и пришлось ему остаться лейтенантом запаса. Сначала мне было как-то непонятно. Все-таки военспецы оказались на высоте и блестяще справились с ответственной задачей, возложенной на них. Разумеется, на бронзовые бюсты мы не претендовали, да и Родина далековато. Да и в таком виде, который мы имеем здесь, вряд ли они, бюсты, значительно украсят родной Минск. Но все-таки думалось, что устроят нам какую-нибудь торжественную встречу, прием, что-то еще в этом роде. А тут — и вовсе ничего. То есть как добрались до города, так и пошли ровненько в гости к Салатовенькому. Хотя при этом каждый встречный-поперечный шарик тут же обдавал нас искренней волной благодарности.
И только отдохнув от трудов праведных, напившись водички и выкупавшись, сидя в мягком стеклянном кресле в изумрудном зале дома у Салатовенького, я наконец сообразила, в чем дело.
Они же все, несмотря на индивидуальность каждого сверкающего существа, по сути своей — единый организм, имеющий общее сознание, коллективный разум. Если провести аналогию с человеческим организмом, то получается вот что. Допустим, человека собирается укусить ядовитая муха, змея или еще какая-нибудь зловредная пакость. Этот укус будет смертельным для всего организма. И рука, защищая его, прихлопывает эту муху. Ура, ура, великая победа! Все остальные органы жизнью обязаны храброй и мужественной руке. Но представить, что при этом ноги рассыпаются в благодарностях, мозг принимает ответственное решение вручить храброй руке орден, а желудок урчит от умиления и восхищения, не способно даже мое богатое воображение.
