На улице было довольно холодно. Снежок скрипел под ногами, ярко сверкая в свете уличных фонарей. Ранние сумерки уже залили синим светом город. Мы шли и болтали, пока я не стала замерзать.
— Послушай, Сереж, пошли ко мне домой. Холодно, да и есть хочется, — предложила я.
— Да ну! Там у тебя родители! Давай лучше ко мне в общагу.
Сережа жил в аспирантском общежитии в одной комнате со своим другом и однокурсником Славиком. Я с большим удовольствием всегда приходила туда, поскольку веселые посиделки в компании Сережкиных друзей всегда проходили забавно и интересно. Но сегодня абсолютно не было настроения для этого.
— Во-первых, мои родители не кусаются, по крайней мере, с сегодняшнего утра. Во-вторых, тебе рано или поздно надо перестать их шугаться, если ты не раздумал на мне жениться. А в-третьих, у тебя в общаге вечно шаром покати, и даже если мы купим что-нибудь поесть, сразу набежит толпа голодных аспирантов и сметет все, а ты так и останешься голодным.
Правильно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Переборов робость, Сережа пришел ко мне домой. Слово за слово, и вот я уже вижу, как они с папулей уткнулись в телевизор, обсуждая перипетии хоккейного матча. В общем, нашли общий язык. А я?
А я ровненько пошла на кухню жарить картошку, поскольку родители уже поужинали. Сережа просто поразительно управился с огромной порцией картошки и продолжал беседу с будущим тестем. Когда тема хоккея была исчерпана, речь зашла о футболе, потом о рыбалке, потом еще о чем-то. А я?
А я аккуратненько пошла мыть посуду.
Вскоре Сережа посмотрел на часы и решил, что пора уже восвояси. Тихонечко чмокнул меня в щечку в прихожей и откланялся. А я так и не поняла, что это было сегодня — романтическое свидание или начало семейной жизни? Похоже, что с предложением посидеть у меня дома я несколько промахнулась.
Пора было уже думать о том, как я собираюсь ехать в Брест на эту самую конференцию молодых ученных. Если бы я везла просто доклад, все было бы чрезвычайно просто. Села в поезд с бумажечками в сумочке, зарегистрировалась, прочитала докладик и отправилась восвояси. А как теперь волочь туда макет установки? Я, конечно, сейчас крутая стала, летать там, энергию чувствовать умею. Но физической силы эти мои умения мне не прибавили ни на йоту, так что я не имела ни малейшего понятия, каким образом мне дотащить «железо» до Бреста.
О том, чтобы послать со мной кого-то из сотрудников нашей лаборатории, не могло быть и речи: Лев Саныч и Петрович уже вышли из категории молодых, Валерка был хоть и молодым, но не ученым, лаботранта никто бы не обеспечил проживанием и питанием, Серж болел, еще пару человек были под завязку загружены отчетностью, конец года подходил все-таки, а о женщинах и говорить нечего.
Я изложила свои сомнения Барбоссу, который по этому поводу даже оторвался от дорогих сердцу мероприятий «Общества резвости». Надо сказать, что после моих «полетов в бреду и наяву» он стал как-то странно относиться ко мне, с опаской, что ли. И как-то уж очень сочувственно проникся моей просьбой.
— Да, действительно, без мужской помощи, Лена, тебе не обойтись.
— А может быть можно как-то привлечь Олежку, нашего дипломника? — предложила я шефу.
— А что, это идея, — согласился он. — Пусть приносит документы, оформим его на ставку на время диплома, поедет как сотрудник института. Только тебе придется включить его в число соавторов доклада.
Включит так включить, соавторов и так была целая куча, почти вся лаборатория. Это была наша институтская практика. Порой доходило до курьезов. Как-то раз пришел в лабораторию Ковальского новый сотрудник, Миша Семенович, перешел из другого института. У него уже были свои разработки, и поэтому буквально спустя месяц он доделал статью и понес ее шефу. А тот решил прогнуться перед директором, включив и его в список. Директор почитал статью, сделав умное лицо:
— Неплохая статья, можно подписывать. А кто тут у нас еще в списке соавторов?
— Да в общем-то все сотрудники нашей лаборатории, — пояснил Ковальский.
Директор степенно кивал, встречая знакомые фамилии, пока не дошел Семеновича, указанного последним.
— А это кто еще такой? Да он же без году неделю в нашем институте работает! Рано его еще в соавторы брать, — решил он и вычеркнул Мишку из списка вообще.
Воистину права народная мудрость, которая гласит: «Чем отличается авторство от соавторства?» — «Тем же, что и пение от сопения».
Я с места в карьер огорошила Олежку:
— У меня для тебя две новости. Одна хорошая, другая плохая. И даже не спрашиваю, какую говорить сначала, а какую потом, так что слушай сперва хорошую. Барбосс берет тебя на ставку, так что дуй оформляться, заявление пиши и все прочее.
— А какая плохая? — насторожился он.
— Бесплатных пирожных не бывает, так что тебе придется ехать в командировку. Используя грубую физическую силу, присущую твоему полу, тащить кучу железа. А в добавок в течение пяти дней делить свое драгоценное общество с одной жуткой, скандальной и отвратительной девицей.
— С кем это? — обмер он, глаза больше очков стали.
— Со мной.
