— А то, что и он, и многие другие авиаконструкторы, оказывается, в тюрьме сидели. Не совсем, конечно, в тюрьме, как мы себе ее представляем. Просто по разным «липовым» обвинениям их забирали и помещали в особые «зоны», которые назывались «шарагами». И там они должны были работать над своими самолетами. А когда им нужен был какой-то специалист, то этого специалиста хватали и запихивали в «воронок». Потом фабриковали против него какое-нибудь обвинение в шпионаже или вредительстве и аккуратненько отправляли в «шарагу», работать на благо родной страны.
Олежка завелся не на шутку. Действительно, сейчас публикуется столько фактов, о которых раньше мы не имели понятия, что порой волосы шевелятся, как подумаешь о том, что за мрачное время было. А по истории КПСС, которую мы успешно сдавали в Университете, нам говорили только о том, что во времена культа личности Сталина были допущены «некоторые перегибы». Оказывается, миллионы уничтоженных, сломанных, растоптанных людей — это, всего лишь, «некоторые перегибы». Только сейчас, последние год-полтора после прихода к власти Горбачева, стали обнародовать материалы о тех ужасах. Между тем Олежка эмоционально и красочно пересказал практически всю статью, дополняя рассказ своими возмущенными комментариями по адресу представителей МГБ и НКВД. Надо же, никогда не думала, что практически все известные, а тем более неизвестные конструкторы, были по сути своей обычными зеками.
Что-то было не так. Орган, где у меня проживает интуиция, усиленно нашептывал, что что-то неуловимо изменилось, причем в худшую сторону, в самой атмосфере тихого и доброжелательного купе. Не долго думая, я включила свое энергетическое восприятие. Так и есть. Энергетическая оболочка нашего интеллигентного Ивана Аркадьевича уже полыхала всеми красками гнева. Олежка был не лучше — прямо-таки искрил своим возмущением. Их коконы более всего походили на две грозовые тучи, которые вот-вот столкнутся, разбив спокойное небо вспышкой молнии и оглушительным раскатом грома. Ужас-то какой! Они уже готовы были сцепиться по полной программе.
Что же в словах Олега могло возмутить нашего попутчика до такой степени? Я решила подключиться к нему, посмотреть, о чем он думает. С большим трудом я пробиралась сквозь завесу негативных эмоций. Интересно, или я постепенно теряю свои навыки, или подключение к совершенно незнакомому человеку, к тому же находящемуся в состоянии крайнего раздражения, действительно дается значительно сложнее? Ладно, потом выясним.
Батюшки, наш-то Иван Аркадьевич, оказывается, кадровый сотрудник КГБ! Вот это да! Я постепенно начала ориентироваться в обрывках его мыслей и эмоций.
Восемнадцатилетним юнцом пришел коренной москвич Ваня в МГБ по комсомольскому набору. Как он гордился, когда одел новенькую, с иголочки форму с синими петлицами! Как уважительно смотрели на него все соседи! Те самые соседи, которые до этого за человека не считали Ваньку-замухрышку. Каким сильным и могучим чувствовал себя Иван, когда вместе с почтением в глазах знакомых проскакивал страх. Холодный, липкий, животный страх!
Нет, Иван никогда не использовал свою должность для сведения мелких счетов.
Разве что один-единственный раз. И все из-за нее, белокурой красавицы Зои. Которая так и не стала его женой. Кто же мог знать, что она так сильно любит этого Толика, студента, который учился на авиационного конструктора. Думал же, что если Толик исчезнет, то Зоя погороюет-потоскует, да и обратит внимание на него, блестящего офицера.
И ведь что главное, ничего же Иван не предпринимал специально, чтобы извести этого Толика. Тот сам связался с какой-то организацией. Иван просто ничего не сделал для того, чтобы спасти Толика, предупредить его. Жили они все трое в одном доме, только в разных подъездах, и поэтому все происходило прямо на глазах. Иван даже потихоньку радовался, зная, какие тучи сгущаются над головой соседа-соперника. А тут — поди ж ты. Зоя так и не смогла забыть своего бунтаря. А на Ивана с той поры смотрела с такой брезгливостью, что когда предложили переехать с повышением в Минск, он и пяти минут не раздумывал.
Всю жизнь честно служил, выполняя свой долг. Копейки лишней в карман не положил. Повоевать вот только не пришлось, хотя ранен был, и не один раз. Надо же было кому-то диверсантов выслеживать, шпионов вражеских ловить! Иван всю жизнь гордился тем, что ни разу не было такого, что он не смог или не сумел выполнить приказ. Не зря же его награждали, по службе повышали, в пример молодежи ставили.
И он знал, ради чего жил. Он берег безопасность родной страны от шпионов и саботажников, от диверсантов и вредителей. Сколько раз, уже выйдя в отставку, он рассказывал обо всем этом молодым курсантам, как внимательно слушали они его, как горели их глаза! А теперь мало того, что всякие бездарные писаки стремятся втоптать в грязь то, чему он посвятил всю свою жизнь, так еще этот очкарик, сопляк зеленый, мораль читать вздумал!
