Странно. Они пришли посмотреть на Элину картину, а ушли, продолжив разговор о причудливых узорах на шелковых платках. Эля даже достала из сумочки свой шарфик, чтобы повнимательнее его разглядеть.
Это был их последний вечер в Нью-Йорке. Ее рейс в Москву – завтра после обеда. Они уже вряд ли увидятся – с самого утра у Мики начнутся насыщенные съемки. Эля отнеслась к этой данности со взрослым благоразумием. Спокойная уверенность не покидала ее – сказка заканчивается, но впереди у них целая жизнь со всеми радостями и сложностями, с которыми сталкиваются люди, решившие связать свои судьбы.
Они провели ночь раздельно. И это не печалило ее, напротив – было символом того, что им ни к чему прощаться: через два дня Мика тоже вернется в Москву.
Говорят, что беда не приходит одна. А еще говорят, что черная полоса всегда сменяется белой.
Первая половина года неплохо его потрепала: разрыв с Элей, ужасное происшествие в баре, нездоровые отношения с Аглаей, терзания по поводу того, удался ли ему второй роман. Но лето милостиво начало затягивать саднящие раны. Нью-Йорк, возвращение любви, прощение, компромисс с собственной совестью – в принципе, этого уже было достаточно, чтобы снова начать радоваться жизни. Но письмо от редактора стало настоящей вишенкой на слоеном торте Микиного существования. Не сказать, чтобы он сразу обрадовался – скорее, испугался, что все хорошее навалилось разом. Не будет ли последующая черная полоса такой же насыщенной?
Мика уже успел забыть, что одновременно с отправкой рукописи редактору он послал текст на престижную литературную премию. И вот вместе с предложением контракта на выгодных условиях он получил известие о том, что стал лауреатом. Это был феерично успешный дебют! Мика пропустил объявление о шорт-листе, поэтому был буквально оглушен новостью.
Естественно, столь скорому контракту поспособствовала именно победа в премии. Его редактору повезло, что он был хорошо знаком с Микой, ведь, в отличие от остальных издателей, ему не пришлось искать контакты скоромного, никому пока не известного писателя. Да и Мика ничего не потерял: несмотря на то что через некоторое время на него обрушились звонки и электронные письма от всевозможных издательств, он всегда мечтал о контракте только с одной редакцией и получил его.
Редакция носила имя того самого редактора, с которым общался Мика, и была частью крупнейшего издательского холдинга в стране. Этот холдинг и спонсировал литературную премию, в которой победил Мика. Поэтому неудивительно, что для церемонии вручения был забронирован вестибюль одной из самых роскошных гостиниц города с уютным внутренним двориком.
Мике разрешили пригласить своих гостей, поскольку он еще не знал никого из литературной тусовки. Шел последний месяц лета, вечера все еще стояли теплые, и никто из его друзей не отказался от приглашения.
Дэн и Эля стояли рядом с Микой, оставалось дождаться Вэла со спутницей, а больше никто Мику и не интересовал. Надя сидела одна за столиком около подсвечиваемого фонтана с огромным животом и бокалом вина.
– Ей, наверное, уже не в радость такие мероприятия, бедняжка, – с сочувствием заметила Эля, сжимая в руке бокал с шампанским.
– Ей все не в радость, – устало откликнулся Дэн.
– Когда роды?
– Недели через две-три.
– М-м-м… Ой, что же это я? Пойду поздороваюсь и, может, развлеку ее немного.
– Она слишком милая, – улыбнулся Дэн, когда Эля отошла. – В хорошем смысле. Такая легкая и непосредственная, как в старых фильмах.
– Наших или голливудских? – с интересом прищурился Мика.
– Whatever, – рассмеялся Дэн.
– Она не так проста, как кажется, но, пожалуй, за это я ее и люблю.
– Неужели? Я как раз стеснялся спросить, из-за чего у вас случился столь большой разлад.
– Нет-нет, ничего такого. Она, скорее, пуглива, слишком зацикливается на мелочах. Для нее настолько важна уверенность в завтрашнем дне, что она паникует, если что-нибудь идет не по плану. Несколько месяцев назад я был бесперспективным голодранцем, а сегодня в честь меня закатили такой банкет, который я не окупил бы своим годовым заработком.
– Поэтому она и стала слишком милой?
– Она почувствовала твердь под ногами.
– Интересно, чего не хватает Наде?
Мужчины смотрели в одном направлении – на своих возлюбленных. Мика – с любованием, Дэн – со спокойным смирением.
– Нет уж, если говорить о сложностях в характере, то тут первенство у меня, – не унимался Дэн. – Я, наверное, настоящий мазохист, раз люблю ее все сильнее с каждым ее капризом.
– А она об этом знает? – Мика многозначительно поджал губы.
– Эй, кто из нас психолог?
– Любуетесь на своих курочек? – раздался нескромный возглас со спины.
– Ну наконец-то, дружище! – обрадовался Мика.
– Я не шарю в тематических подарках, но мы подумали и решили, что хорошая рубашка тебе не помешает. Выступления, презентации, встречи с читателями… – Вэл протянул ему коричневый крафтовый пакет с плоской коробкой внутри.
