– Корреспондент, – утончила Аглая.
– Может быть, примешь подарки? – предложила Эля.
– Да, сейчас покажу, где ваза.
Мика увлек Аглаю за собой и, не глядя на нее, сквозь зубы спросил:
– Как ты тут оказалась?
– Неважно! Просто решила тебя поздравить!
– Вроде бы вход закрыт для посторонних.
– Для меня не существует закрытых мероприятий, – улыбнулась Аглая.
– Я пригласил только самых близких и никого из коллег. Поэтому твое появление выглядит странно. И я говорю не про себя.
– Здесь твоя девушка! – радостно выкрикнула Аглая, а в ее глазах вспыхнул азартный костер.
– Мы все тут с девушками, – сказал Мика, ставя букет в воду. Бутылку поставил рядом с другими подарками.
– А где же они были раньше? – задумчиво, как будто в пустоту, спросила Аглая.
– Спасибо за поздравление, – сказал Мика в лихорадочной надежде, что Аглая покинет мероприятие как можно скорее.
– Выпью шампанского, раз уж я тут. Хоть мне и не рады.
Мика наконец отделился от тоненькой фигурки и, услышав удаляющийся стук каблучков, испытал облегчение, что она не последовала за ним. А потом наткнулся на по-прежнему вопросительный взгляд Эли и понял, как глупо со стороны выглядело его избавление от Аглаи.
– Пошла осмотреться, – пояснил он. – Удивилась, почему наш канал не освещает это событие. Еще чего не хватало. – Он нервно усмехнулся и сделал большой глоток шампанского.
Дэн серьезно смотрел перед собой, Вэл лишь отстраненно добавил:
– Да уж.
Надя покинула насиженное место и теперь стояла рядом с мужем.
Обстановку «как будто только что кто-то умер» попыталась разрядить Сюзанна:
– Мика, а какие у тебя дальнейшие творческие планы? Собираешься покинуть телевидение?
– О, нет! Я люблю свою работу. Целыми сутками сидеть в четырех стенах перед ноутбуком – не мое. Думаю, что получится совмещать обе деятельности. Я, конечно же, буду писать и дальше, только еще не знаю, о чем. Уверен, тема придет сама.
– У тебя с ней что-то было?
Эля отложила книгу, которую обычно читала перед сном, когда Мика вышел из душа. Он помедлил секунду, скинул полотенце и лег рядом. Отпираться не было никакого желания. Но и всю правду рассказывать нельзя.
– Я был свободен. Но это не было чем-то серьезным. Совсем нет.
– Она хищница, – проговорила Эля. – Не знаю, как ты так легко от нее отделался.
– Одной поездки в Нью-Йорк было достаточно, – он забрался под одеяло и подложил руку под Элину голову.
Она прижалась к нему и тихо сказала:
– Хотела тебе кое-что сказать в конце вечера, но после ее прихода совсем пропал настрой. К тому же твои друзья в курсе вашей связи. Я сразу поняла по их лицам – они смутились, когда она появилась.
– Сейчас как раз конец вечера, и ты можешь сказать, что хотела.
– Но я уже сняла платье и каблуки, смыла косметику, – обиженно проговорила Эля.
– И слава богу, – Мика прижал ее к себе еще крепче. – Говори.
– Я беременна.
Он не сразу понял, как реагировать. Почему она говорит об этом так тихо и снова без единой нотки радости? Хотя на самом деле она задыхалась от нее. Просто в церемонию оглашения важного известия ворвалось появление Аглаи и его признание.
В прошлый раз она сообщила ему о беременности в истерике и сразу же объявила о своем намерении ее прервать. А сейчас, кажется, была счастлива. Да и весь вечер светилась счастьем и заговорщически смотрела на него. Вот чем был вызван этот свет невыпущенной наружу тайны в ее глазах!
Он тогда подумал, что всего одно обстоятельство так сильно повлияло на ее состояние – то, что он стал успешнее. Но это были ребяческие, незрелые мысли. Если кому-нибудь покажется, что Эля с ним из-за денег или славы, которых у него пока нет, это будут его личные проблемы.
Произошла переоценка ценностей, их отношений. Вероятно, это случилось даже еще до Нью-Йорка. Поэтому он посчитал бестолковым и оскорбительным спрашивать у возлюбленной, что она думает делать с этой беременностью. Он просто сказал:
– Все, что случилось, пока мы были не вместе, не имеет никакого значения.
Она скинула одеяло, забралась на него сверху, стянула и отбросила в сторону свою майку. Он отметил, как округлилась ее грудь, коснулся кончиками пальцев возбужденных сосков. Эля вздрогнула, напрягла бедра и рукой помогла ему войти.
К концу лета окончательно обосновавшийся бардак на телеканале, связанный с набором большого количества новых сотрудников, определил судьбу Вэла: Палыч сдался и сделал Сюзанне выгодный оффер. Выражение «рыба гниет с головы» никак не должно касаться их телеканала, поэтому все лучшие кадры – в московский офис! Вэл на всякий случай поблагодарил Палыча, но тот лишь махнул рукой:
– Так и думал, что ты расчувствуешься. Ничего личного. Чисто деловое решение.
– Конечно-конечно, – с напускной серьезностью закивал Вэл. – Давно пора. Я тут подумал закрыть сезон на даче у маман, заодно отметить назначение и переезд Сью. Приедешь в субботу?
Палыч мысленно прикинул что-то – вероятно, планы на выходные – и ответил, что постарается присутствовать.
– Можешь приехать не один. – Вэл давно не интересовался личной жизнью друга, он был почти уверен, что там все без перемен. Но вдруг?
