– Да нет, не хочу приводить случайных дамочек в вашу теплую, почти семейную компанию. Могу разве что по-дружески позвать Аглаю, раз уж ты навсегда открестился от нее. Мне с ней общаться комфортно.
– Кого угодно, братан, только не ее!
– Как скажешь, – усмехнулся Палыч. – Мне нормально и одному, ты знаешь.
Выйдя из телецентра, Вэл замер в несвойственной ему нерешительности, прислушиваясь к неугомонному гулу Садового кольца. Куда пойти сегодня? Домой? Он всегда будет называть домом место, где вырос и где живет его мама. В гостиницу к Сюзанне? Или по привычке завалиться на часок-другой в «Карету»? Судьба так щедро наградила его вторым шансом, который он, по сути, не заслужил после того, как высокомерно, самонадеянно и глупо растоптал первую возможность быть с Сюзанной, что сегодня выбор был очевиден.
Она без промедления открыла дверь номера и предстала перед ним в коротком шелковом халатике. Курчавые волосы отросли и стали пышнее. В нос ему ударил пудровый аромат крема для тела.
– Готовишься к первому дню в новой должности? – спросил он с порога.
– О, к нему я всегда готова. Но еще до первого дня у нас ведь намечается ужин с твоей мамой.
– Мы едем к маме?
– Нет. Я забронировала столик внизу. Тебе тоже надо переодеться.
– Оу! – Вэл живо припомнил флер шика, сочащийся из приоткрытых дверей ресторана рядом с лобби. – Спорим, мама не ожидала, что вырастила такого балбеса, как я, для светского общества?
– Пути Господни неисповедимы, – пожала плечами Сюзанна.
Этот жест всегда заводил Вэла, и сейчас не было сил сдержаться. Подступая и глядя на любимую сверху вниз, он заставил ее пятиться к самому окну. Подоконник был широким, и он, подняв ее без видимых усилий и усадив на него, одним движением развязал пояс халатика. Как Вэл и предполагал, под ним ничего не было. Она ждала вовсе не ужина в ресторане, а его. Затаив дыхание, он любовался тем, что казалось безвозвратно утерянным для него: длинной шеей, выпирающими ключицами, природными кубиками пресса, темным треугольником кудрявых, аккуратно постриженных волос, острыми коленками, сжимавшими его бедра, призывая не останавливаться…
Словно по мановению волшебной палочки способность заниматься сексом всегда и везде вернулась к нему, как только он снова встретил Сюзанну. Их первый после долгой разлуки акт любви случился сразу после запланированного ужина с мамой, который, к слову, пришлось несколько раз переносить, так что Вэл почти успел смириться с тем, что возможное примирение оказалось лишь иллюзией.
Сейчас, лишний раз доказывая себе, что Сюзанна снова принадлежит ему, он положил свою широкую ладонь ей на живот, а большой палец расположил под бугорком с короткими кудрявыми волосами, и начал постепенно опускать его ниже и ниже, в глубь нее. Приближалась его любимая часть: она, как всегда, набросится на него, как саранча на стебель крупного растения, такая жилистая, сильная, вцепится и поможет освободиться от одежды, а потом позволит ему делать с собой все, что ему заблагорассудится, попеременно оказываясь то сверху, то снизу и периодически беря инициативу в свои руки.
Спустя полчаса запыхавшийся и взмокший Вэл спросил, косясь на свою серую футболку не первой свежести:
– И что же мне надеть?
– Помнишь рубашку, которую ты надевал на вручение литературной премии твоего друга? – сбивчиво, еще не до конца восстановив дыхание, ответила Сюзанна. – Там было розовое пятно, и я сдала ее в химчистку. Тут недалеко. Надо забрать.
– Отлично. Я схожу.
– Хорошо. Я как раз оденусь и накрашусь.
Шагая по Смоленской улице в сторону прачечной, Вэл вспомнил неприятный и, по его убеждению, неслучайный инцидент, который произошел на вечеринке у Мики. Излишне говорить, что наглое вторжение Аглаи, которую никто не приглашал, сильно омрачило настроение каждого из друзей и некстати вызвало недоумение у их проницательных женщин. Он вспоминал испуганное и напряженное лицо Эли, неподдельный интерес в глазах Сюзанны, тревожное любопытство беременной Надежды.
Ну и сам инцидент: выходя из уборной, он столкнулся с Аглаей, внезапно появившейся из-за угла с бокалом розового игристого в руках, которое беспрепятственно и метко перекочевало на его рубашку.
– Блядь! – выпалил он.
– А я рада тебе, – мечтательно отозвалась Аглая, и, как будто опомнившись, предложила: – Позволь, я быстро застираю и высушу феном в женском туалете, пять минут.
– Нате, здрасте! Закатай губу, дамочка, ты не стоишь ни одной моей минуты!
– Валентин, где твоя вежливость? Нужно ведь хоть немного соответствовать серьезной деловой женщине, с которой ты пришел.
– Не хочу слышать из твоего рта ни единого упоминания о ней.
Вэл вернулся в туалет, чтобы промокнуть пятно. Аглая бесцеремонно проследовала за ним.
– Зачем ты вообще явилась? Получилось нелепо. Еще и с этой бутылкой.
– Отличный виски, между прочим, – заметила Аглая, допивая остатки шампанского на дне своего бокала. – Пусть хоть через напитки вкусит изысканности, раз уж приходится коротать время в обществе серой, пусть и большеглазой, мышки, предпочитая ее женщине-виски.
