Другая жизнь полностью

Спорить я не стал. Попросту не смог.

– Я где-то прочла, что прикосновения могут склеить разбитое сердце, – проговорила Анна. – Надеюсь, это правда.

Я не стал уточнять, чье сердце она имеет в виду.

Местечко называется Maison de la Cascade[6], и по пути из Кале мы – мама, Стелла, Сэл и я – все упражняемся в произношении этого названия, старательно изображая французский акцент. Папа ведет машину и почти все время молчит, но временами включает радио в поисках трансатлантической спортивной волны. Для нас это – своего рода кодовый сигнал: «А ну замолчите!», и мы тут же погружаемся в себя и принимаемся разглядывать сельские пейзажи, проносящиеся за окном. Всякий раз, стоит мне только увидеть вдалеке шато, я толкаю Сэла, и он не остается в долгу. Перед поездкой мама втайне выдала нам по банке чипсов «Принглз», чтобы ехать было веселее, и мы рассасываем каждый ломтик во рту, прижав его к нёбу, чтобы водитель не услышал хруста. А вот отпечатки жирных пальцев на кожаных сиденьях – проблема посерьезнее, даже учитывая, что обивка не новая и вот уже десять лет впитывает своими трещинами газы, которые пускают в них разные задницы.

На дорогах в основном свободно: дело идет к концу лета, и все уже вернулись к началу учебного года. В начале семестра отпускные туры самые дешевые. Поэтому нам с Сэлом почти не доводилось самим выбирать себе место в классе, но тут без вариантов: либо едем сейчас, либо не едем вовсе.

До дома мы добираемся только к обеду. Он стоит на отшибе, в узком переулке, в стороне от главной деревенской улицы. К нему ведет широкая подъездная дорога, выложенная неровными камнями, окна украшены ярко-красными ставнями, на солнце алеют терракотовые горшочки с красными цветами. «Герани, мои любимые», – говорит мама.

Она достает из мини-холодильника, хранящегося в багажнике, банку пива, открывает и протягивает папе, он молча берет ее и заходит в дом – видимо, в поисках ближайшего дивана. Стелла с мамой начинают разгружать машину, а мы с Сэлом бежим поскорее исследовать местность.

Справа от гаража начинается каменная лестница, змеящаяся между фиговыми деревьями. Мы бежим по ней вниз со всей резвостью детей, проведших несколько часов в тесной машине, – и с каждым шагом журчание воды, которое мы уловили еще наверху, становится все громче и отчетливее, а когда мы соскакиваем с последней ступеньки, звук превращается в оглушительное крещендо водопада, падающего в пруд. Maison de la Cascade.

Мы замираем и, разинув рты, смотрим на открывшиеся красоты. Мне, одиннадцатилетнему мальчишке, едва ли тогда могла прийти в голову мысль: «До чего это прекрасно!» – но я зачарован видом и шумом водопада, бриллиантовым сверканием капелек, неукротимым бегом воды, не прекращающимся ни на миг. Ничего подобного мы в жизни не видели, и трудно поверить, что это все нам не пригрезилось. Не знаю, о чем думает Сэл, но чувствую, что он разделяет мое потрясение.

Слышится всплеск, и Сэл выныривает из воды. Пруд не слишком широкий, но в нем довольно глубоко, он со всех сторон окружен высокой оградой из природного камня и густыми зарослями камышей. У моих ног лежат вещи Сэла, сваленные кучей, он поворачивается, ложится на спину и дрейфует в воде, его обнаженный торс поблескивает в солнечных лучах. Я сбрасываю шорты и тоже прыгаю в пруд, и мы вместе покачиваемся на водной глади, словно упавшие листья. Солнце то вплетается в ломаные узоры растений, окаймляющих вершину водопада, то исчезает из них, и, когда я зажмуриваюсь, этот пейзаж остается отпечатком на внутренней стороне век.

– Давай каждый день будем сюда приходить, – говорю я Сэлу, но слышу в ответ только плеск воды.

Первые дни проходят как в тумане. Чувство такое, будто мы по-прежнему дома: мама суетится на кухне, а папа, как всегда, что-то смотрит по телику. Мы с Сэлом почти не вылезаем из пруда. Домой возвращаемся, только чтобы поспать или сходить в туалет, но дай нам волю, мы и это охотно делали бы на улице.

Мы купаемся и играем в футбол в лучах солнца. Мочим босые ноги в ручье, впадающем в водопад, строим в нем дамбы и мосты из веточек и листьев. Мама приносит нам панаше, смесь лимонада с пивом в маленьких бутылочках, и мы расслабленно потягиваем его, воображая себя взрослыми. Мы карабкаемся по крутым берегам, окружающим дом, но в моем случае это длится лишь до той минуты, пока я не замечаю на середине подъема, как упитанная черная змея разворачивает свои кольца, поблескивая на солнышке. После этого я уже не рискую далеко отходить от воды и зарослей, а вот Сэл продолжает штурмовать берега. Кажется, он нарочно высматривает змей.

Мы заняты сплошным бездельем. Что может быть лучше.

Сидя в пруду, мы слышим смех мамы и Стеллы, которые стряпают на кухне. У них без конца орет радио, и они подпевают «Joe le Taxi» и курят одну сигарету за другой в открытое окно.