– Весло, подбери ей броню и оружие из трофейных. Если не хочет на кухню, то пусть выходит в караул. Посмотрим на восточную тигрицу.
Через два дня Второй, Старшой и я пошли к барону за деньгами. Одновременно с нами к нему пришел настоятель монастыря. С жалобой на нас и на творимые бесчинства. Дружина барона заняла детинец, мы же встали прямо в монастыре, там и столовались.
– Я вас не понимаю, святой отец, – барон был на нашей стороне, – в чем вы упрекаете воинов, они защищают вас и братию от возможного нападения.
– Нам достаточно божьей защиты, а монастырь – не ваша вотчина, барон.
– Монастырь стоит на моей земле, я на вашем месте этого бы не забывал.
– Мы это помним, – пошел на попятную настоятель, – но пусть наемники освободят наши покои.
– Согласно закону «О защите жизни и крова», – вступил в разговор Старшой, – «…все сооружения, пригодные для использования в оборонительных целях, могут по праву заниматься обороняющимися».
– От кого вы еще собираетесь обороняться?! – вспылил монах.
– От людей, которые не выполняют своих обязательств и не платят по договору, – пробурчал Второй.
Барон с настоятелем зыркнули на него: барон – вопросительно, настоятель – с укором.
– Пока барон Кунтт не подписал с бароном Киррхом договор о передаче замка, весь городок находится на осадном положении, – как ни в чем не бывало продолжал Старшой, – и уйдем мы отсюда только после выполнения всех обязательств. Всеми сторонами.
– Вы уже наели больше, чем было оговорено, – не выдержал настоятель.
– То есть вы, в присутствии его светлости, подтверждаете наличие обязательств перед нами? – вставил Старшой.
Святоша поперхнулся.
– Я так понимаю, что у вас старые споры… – Барону надоели наши склоки. – Командир, с меня получите сегодня вечером. С премиальными. За сохраненные жизни. А вы, святой отец, если хотите, чтобы мы с вами дальше жили в мире и согласии, закройте долги перед солдатами. И будем считать этот вопрос исчерпанным.
Настоятель насупился, но кивнул головой.
– Что-то еще, командир?
– Да, ваша светлость. Мы хотели бы попросить у вас грамоту, с подтверждением, что мы действовали под вашими знаменами и с честью выполнили все поручения. – Старшой поклонился барону.
– Да, я вас понимаю. Времена меняются… Вы ее получите.
На выходе я пристала к Старшому с вопросами:
– Зачем нам грамота? И какие бумаги должны подписать между собой бароны? Что за ерунда? Завоевали – и все.
Старшой вместе с Вторым усмехнулись.
– Если договор о передаче не подписан, то корроннский сбор будет оплачивать барон Киррх, а барон Кунтт будет платить двойной сбор за владение землей без договора. И тому, и другому это очень невыгодно. Так что они все подпишут. Случается, конечно, когда бароны годами отбивают друг у друга городки и замки, если речь идет о фамильных землях. Но здесь не тот случай. Бароны договорятся… – Второй выплюнул залетевшую в рот мошку.
– Поняла. А грамота?
– Спроси у Старшого.
– Времена меняются – вон даже барон все понял. Скоро вольнице придет конец. Кто пустит в город вооруженный отряд без рекомендаций? Надо еще будет доказать, что ты не разбойник. А так, глядишь, за пару лет соберем свой послужной список, как у лучших полков.
– Ну-ну, – Второй снова сплюнул, – главное, чтобы не список потерь.
– Тьфу на тебя, накаркаешь…
Что ж за наваждение… Сбежать с одной войны, тут же угодить на вторую. Дать себе клятву забыть про оружие – и вступить в отряд наемников. Судьба моя, похоже, хотела и дальше развлекать меня подобным способом.
У нас все с мечом, с детства. Когда с моря приходят пираты, из-за страшного хребта Корр редко, но все же бывает, перелезают кондрекоры, а из-за Восточных перелазов спускаются охотники за рабами, чтобы запереть в баронских копях – хочешь не хочешь, а научишься управляться с клинком.
Мать рассказывала, что жили в спокойствии только во время мора. Сил не было ни у кого. И дела до нас не было. А потом и к нам кто-то занес заразу. Полпоселка вымерло сразу. И отец. Мать выкрал захудалый барон с перелазов. А я сопливой девчонкой бежала за ней. Оставаться одной в пустом поселке не хотелось. Жаль, барон не успел умереть от моего меча, сдох от заразы. За два года я вытянулась из ребенка в подростка, перерезала горло старшему баронскому стражнику, решившему, что я достаточно подросла.
И завертелось… Городки, ярмарки, обозы, замки. Служанка, помощница, охотница, свинарка, уборщица. Все заканчивалось одинаково. Кто-то со слюнявой рожей пытается меня облапить… короткий абордажный меч, спрятанный в барахле… визг поцарапанного в лучшем случае, а иногда и ведро крови из распоротого брюха. И очередное бегство.
