Она не особо питает надежды на счёт всех этих разговоров, но, выговариваясь, правда становится как-то легче. Труд занимает оставшиеся пустоты в мыслях, насыщают мышцы сладостным напряжением; поутру Амбра чувствует себя лёгкой и отдохнувшей. Кто бы знал ещё, как приятно держать в руках лопату, а не меч! Доспехи давно сложены под толстой тряпицей, чтобы не покрываться пылью, волосы заплетены в толстую косу — ничто не выдаёт в чумазой девице Хранителя Каэд Нуа… И ей это нравится.
Так пролетают дни и месяцы, и только благодаря плодам своих трудов Амбра замечает между ними разницу. Далеко не всё идёт гладко — порой они ломают то, что строят, — но каждый дом достоин своего хозяина. После открытия таверны и работа идёт бодрее, и люди настроены веселее. Бюст Ключницы тоже там, чтобы не скучала и подслушивала. Амбре уже не до замка — в снежную вотчину Римрганда его не утащишь, хотя, как оказалось, бог энтропии не чужд выдумке в своих наказаниях.
Вместе с Алотом они сидят на любимом месте и разглядывают застывшую стройку в красных лучах закатного солнца, пока из таверны доносятся музыка и весёлый гвалт. Так ли важно думать о смерти, пока так хорошо жить? Амбра глубоко вдыхает сыроватый воздух, ощущая запахи земли, травы и цветущих яблонь и улыбается, когда Алот жалуется на холодный порыв ветра.
— Тебе всё шутки, а так легко подхватить простуду, затем можно вообще слечь.
— Да ладно тебе, пахари с утра до ночи в поле — и ничего! Вон какие мускулы у них… взять хотя бы Вайдвена: согласись, ты не ожидал, что он в жизни был таким же красавцем, как в летописях!
Алот одаривает её снисходительным взглядом.
— Тут два варианта: когда он стал пророком Эотаса, то, конечно, обзавёлся деньгами, а там и внешность подрисовали, чтобы лучше смотреться на агитациях. Второй вариант — Эотас специально выбирал вместилище повыносливее. А потом вдруг увидел нашего адрового гиганта…
Амбра от удивления рот раскрывает: уж никак Алот снова шутить повадился! Однако её искромётный ответ обрывает знакомый смешок за спиной; в нос тут же забивается мерзкий табачный дым — самый сладкий и желанный на свете.
— Уж никак тут опять затеваются богохульные шуточки? Подвиньтесь, у меня есть парочка новых!
Когда Эдер садится между ними, Амбра снова ни жива, ни мертва — видимо, далеко не разорванная душа была тому первой причиной. В своём походном доспехе, с трубкой в руках, он будто и не покидал Каэд Нуа больше пяти лет назад, и Амбра с Алотом, сбросив оцепенение, подыгрывают его настрою и продолжают разговор, как ни в чём не бывало. Однако кое-что не даёт ей покоя:
— Эдер, а что за история с моим летающим трупом?
Он закашливается дымом и краснеет, конечно же, по той же причине; перебирает бороду пальцами в поисках подходящего ответа.
— Ну, допустим, я тебя не из развалин доставал… Сама задумайся, где бы я тебя откапывал — на месте замка дыра!
Амбра напоминает себе о недавно открытой пользе мифов, прячет лицо в ладонях и заливается смехом.